Иллюстрация к легендам о происхождении скифов рисунки. Легенды о скифах (8 фото). Фотографии Крымской природы

Скифы, с точки зрения этнографии относились к индо-европейцам. Монголоидная внешность, приписываемая им современными писателями и поэтами, не более чем фантазия. Высокие, стройные, светловолосые или рыжие, зачастую - голубоглазые, они очень походили на представителей «арийской» расы, которую так упорно старались культивировать в своё время нацисты. Именно благодаря стараниям последних, слово «арийский» приобрело такую неприятную ауру. Между тем, древние Арии, жившие в центральной Азии и причастные к написанию большинства религиозных и философских древних трактатов Индии (всевозможные «Веды») были самыми древними представителями индоевропейской ветви.

И очень многие народы ведут от них свою «родословную», а не одни только нордические немцы (более того северную ветвь индоевропейцев можно во многом назвать "случайной"). В частности, «ариями» назывались придворные персидских царей, выделяя таким образом знать в отдельный народ среди всех прочих, входящих в состав Персидской империи. Скифы тоже являются потомками индоевропейцев. Насколько прямыми - об этом сказать сложно, но описательный облик скифов известен: «голубоглазые светловолосые высокие с европейским типом лица».
Истинное происхождение скифов неизвестно, точнее таковым считается, поскольку вариантов, предложенных разными историками в разное время - предостаточно. И ни один из них не имеет преимущества перед другими. Другими словами, история не может ответить точно и достоверно, откуда взялись эти самые скифы.

У скифов существовала легенда (сохранившаяся в греческом пересказе), объясняющая их происхождение, по которой народ их произошёл таким образом:
первым жителем обширной еще необитаемой страны на берегу моря был человек по имени Таргитай. Родителями его были Зевс и дочь реки Борисфен. А у Таргитая было трое сыновей: Липоксаис, Арпоксаис и самый младший - Колаксаис. В их царствование на Скифскую землю с неба упали золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Первым увидел эти вещи старший брат. Едва он подошёл, чтобы поднять их, как золото запылало, Тогда он отступил, и приблизился второй брат, и опять золото было объято пламенем. Пламя пылающего огня отогнало обоих братьев, но, когда подошёл третий, младший, брат, пламя погасло и он отнёс золото к себе в дом. Поэтому старшие братья согласились отдать царство младшему. От Липоксаиса, говорят, произошло скифское племя, называемое авхатами, от среднего брата - племя катиаров и траспиев, а от младшего из братьев - царя - племя паралатов. Все племена вместе называют сколотами…
Известно, что первый скифский царь в Причерноморье носил имя «Колаксай», именно он "написал" (а вернее надиктовал, будучи глубоким старцем и находясь при смерти, или как тогда говорили - «сидя на колеснице») своеобразный трактат, называвшийся «наставления Колаксая», в котором содержались законы и правила, обычаи и наставления своему народу. Этакий свод законов о самых разных аспектах жизни, пользовались которым многие и многие века. Катиары, Траспии, Авхаты, Парапаты - истинные самоназвания скифских родов, а «сколоты» - это и есть самоназвание настоящих сиречь этнических скифов (а не покорённых племён). Именно «сколотов» Геродот называл «царскими скифами».

С другой стороны, Причерноморье никогда не было «необитаемой» страной, особенно перед появлением скифов. Поэтому о правдивости этой легенды можно спорить долго…
Кроме того, существовала греческая байка, рассказывающая о происхождении скифов. Почему байка? Судите сами:
Однажды Геракл пас коней царя Гериона. С ними он забрёл в необитаемую страну... Там его застали непогода и холод. Закутавшись в овчинную шкуру, он заснул, и в это время его упряжные кони чудесным образом исчезли. Пробудившись, Геракл исходил всю страну в поисках коней и однажды в пещере он нашёл странное существо. Верхняя часть от ягодиц у нее была женской, а нижняя - змеиной. Увидев ее, Геракл с удивлением спросил, не видела ли она где-нибудь его заблудившихся коней. В ответ женщина-змея сказала, что кони у нее, но она не отдаст их, пока Геракл не вступит с ней в любовную связь. Тогда Геракл ради такой награды согласился. Однако она медлила отдавать коней, желая как можно дольше удержать у себя Геракла. Наконец женщина отдала коней со словами: "Коней этих я сохранила для тебя; ты отдал теперь за них выкуп. Ведь у меня трое сыновей от тебя. Скажи мне, что мне с ними делать, когда они подрастут, оставить их здесь или же отослать к тебе?" Геракл ответил на это: "Когда увидишь, что сыновья возмужали, посмотри, кто из них сможет вот так натянуть мой лук и опоясаться моим поясом, того оставь здесь, остальных отошли на чужбину." Он показал ей, как нужно натягивать лук и опоясываться поясом и уехал. Когда дети выросли мать дала им имена: одного она назвала Агафирсом, другого Гелоном, а младшего Скифом. Двое старших сыновей не справились с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, скифу, удалось выполнить все условия отца, и он остался в этой стране, где стал царем. От него-то и пошли все скифские племена.
Ни одного самоназвания, ни одного «негреческого» имени, фигурирование Геракла, даже само имя младшего сына «Скиф» - всё это говорит что история - не более чем греческая байка, из тех что рассказывают детям на ночь.
Сам образ женщины змеи… У скифов существовала богиня Апи, которую изображали в виде женщины с ногами, переходящими в змей или побеги. Апи была супругой бога Папая, создателя земли, неба и первых людей. А теперь представьте, что сделали бы с рассказчиком скифы, если бы он поведал им о том, что они произошли от связи Апи (которая, ко всему прочему, являлась владычицей подземного, «загробного» мира) и заезжего греческого героя, что сама связь эта была не более чем выкупом за коней…))))))

Таким образом верования и легенды так же не дают чёткого ответа - откуда же взялись скифы…
Факт остаётся фактом: в определённый момент истории скифы «приходят» в Причерноморье и остаются там. Именно «приходят», а не «зарождаются», «появляются» или «образуются». Потому что не было этаких «прото-скифских» племён, от которых они произошли. Потому что появились скифы сразу целым народом, притом весьма воинственным и многочисленным. Потому что сразу показали свой крутой нрав всем соседям, пройдясь чередой набегов и военных походов… Всё говорит о том, что скифы в Причерноморье появились уже сформированным этносом (отдельные учёные, правда, полагают, что это всего лишь часть ещё более могучего этноса). Известно лишь предполагаемое направление прихода: с северо-востока. Ни точное место, откуда они пришли; ни причины их переселения не известны, хотя гипотез - масса. Но одно можно сказать наверняка - их появление породило достаточно мощные исторические последствия, так же как камень, брошенный в озеро, порождает круги на воде. Или, как это явление принято называть, - большую волну переселений: выгнанный из своих земель народ ищет для себя новое пристанище, а найдя - выгоняет аборигенов, те в свою очередь, тоже ищут себе новый дом и всё повторяется снова. По Европе и западной Азии за всю историю прокатилось несколько таких волн, и заканчивались они лишь упёршись в атлантическое побережье…
Скифы, придя в Причерноморье, породили одну из них. Потому что в Причерноморье до прихода скифов, обитал народ киммерийцев, которых соседи называли «народом бандитов» (это вольная транскрипция, близкая по смыслу). Почему бандитов? Нет, дело тут не только в набегах за добычей… В те времена люди очень чётко разделяли войну и грабёж. Военный поход сулил богатую добычу победителям, но и не исключал столкновения с армией защитников. Своего рода - честный расклад. Киммерийцы же были классическими разбойниками: они промышляли небольшими «бандами», часто - в трудно доступных местах (ущелья, перевалы), стараясь избегать серьёзных боевых действий, их набеги были коротки, навещали они в основном приграничные районы, где шанс встретить большую регулярную армию сводится к нулю. За пристрастие к такой тактике, многие соседи считали киммерийцев (по меркам того времени) «бесчестными»…
Сами киммерийцы были достаточно воинственны и горделивы. И естественно, что два этих народа (скифы и киммерийцы) не могли ужиться вместе на одной территории. Военный конфликт возник сразу же и закончился быстрой победой скифов. Отчасти благодаря отменным военным качествам скифского воинства, отчасти благодаря расколу среди киммерийцев. Дело в том, что, узнав о приближении скифов, часть народа решила, что разумно будет подчиниться и сдаться на милость пришельцев. Другая часть киммерийцев и слышать ничего не хотела о подчинении, желал быстрой и победоносной войны и порабощения скифов (у киммерийцев рабство и работорговля были очень хорошо развиты, в отличие от скифского общества, но об этом - позже). Среди зовущих на войну со скифами львиную долю составляла знать и правящая верхушка. Разгорелся гражданский конфликт, который прервался лишь непосредственно появлением скифов. И потому к ним навстречу вышли далеко не все представители киммерийцев, победа над неполным войском которых была быстрой. Часть киммерийцев была изгнана и бежала далее на северо-запад (вот она, волна переселения), те же, кто изначально хотел подчиниться скифам - остались и вошли в состав державы, основанной скифами. Есть версия, что малый осколок киммерийского общества сохранил независимость благодаря тому что остался незамеченным в южных горах Крымского полуострова и стал известен под названием "тавры". По крайней мере образ жизни у тавров был истинно киммерийский;)
Так скифы появились в Причерноморье, укрепились в этом регионе и основали степное государство.

Оружие, доспех и военная тактика скифов

Есть много материальных свидетельств скифской культуры и эпохи: предметы быта, монеты, украшения… Об этих археологических находках написано много книг и опубликовано множество фотографий, многие предметы узнаваемы и стали своего рода визитной карточкой скифов. Об этом можно рассказать в другой раз и в другом месте. Я же хочу остановиться на том, что в большой степени повлияло на историю всего региона и мира в целом - военном ремесле скифов.

Как уже говорилось, все свободные люди в Скифии были воинами. Кого-то из них считали выдающимися, кого-то - нет. Но каждый мужчина и многие женщины с детства умели быстро скакать на лошади, метко стрелять из лука, так же метко кидать верёвочные петли - арканы… От этого зависело выживание человека в степи. Поскольку если в лесу человек может прожить «собирательством» (плоды-ягоды-орехи-корешки-…), то в степи человек, оставшийся один и лишившийся всего, прокормится только охотой. Потому многие навыки и умения, которые другие народы считали талантом, доблестным искусством и уделом избранных героев, были естественны и обыдены для каждого скифа. Но только этого всё равно явно мало для непобедимости, для того, чтобы заставить трепетать врага.

Ведение войны в те времена сильно отличалось от привычных нам современных методов. Одним из основных отличий было полное отсутствие кавалерии. Нет, лошади на войне в древности использовались и весьма широко: чем заменить столь быстрое животное? Повозки, обозы, даже «танки» того времени - боевые колесницы - везде лошадь была незаменима. Но не было кавалерии - войск, сражающихся в конном строю. Были просто вооружённые всадники. У тех же древних греков существовали конные отряды: небольшие формирования в несколько десятков конных воинов стремительно обходили противника с фланга… после чего спешивались, оставляли одного-двух человек стеречь лошадей, а сами «расчехляли» щиты и копья, строились в маленькую фалангу и шли в наступление.
Отсутствие конницы объяснялось просто: всадники ездили тогда на этаких «попонах»: на спину лошади просто стелилось покрывало, на котором сидел всадник, обхватив бока лошади ногами. Ведение боя, нанесение ударов в бою сопровождается изменением положения центра тяжести. Иначе говоря, у такого бойца больше шансов свалится с лошади вместе с попоной (или без неё), чем поразить противника. К тому же этому надо долго обучаться, подготовка такого воина многократно, дороже чем пехотинца, а толку от этих немногочисленных воинов в рукопашной свалке много меньше. Потому лошади в бою были уделом знати и полководцев - тех, кому важнее была скорость, а не непосредственное участие в схватке.

С приходом скифов всё изменилось. Древний мир содрогнулся увидев конное войско. Именно появление скифов и их азиатские походы послужили почвой для многочисленных мифов о кентаврах: свирепых вонах полу-лошадях - полу-людях. Скифы атаковали в конном строю и чувствовали себя при этом настолько уверенно, что создавалось впечатление, будто человек и лошадь просто одно целое. Скифы принесли в древний мир седло. Плотно закреплённое на спине лошади с помощью «подпруги», оно позволяло всаднику не бояться «соскальзывания». Кроме того у седла спереди и сзади были специальные вертикальные жёсткие выступы (луки). На них всадник мог опереться, или держась за них отклонится в сторону… По сути скифское новшество обеспечило будущее искусству джигитовки.
Но не только седло обеспечивало скифам преимущество. Скифские воины с детства учились верховой езде и могли управлять лошадью одними ногами, освобождая руки для боя! Искусный азиатский всадник мог удержаться на спине лошади и наносить удары правой рукой, но не держаться за уздечку - такое ему и в страшном сне привидится не могло.
Для скифов же это было совершенно обычным делом, потому скифы обладали тем, чего не было ни у кого более - стреляющей кавалерией. Скифы устрашили древний мир не только «кентаврами», но и «стреляющими из лука кентаврами»…

Ранее, где-то в III тысячелетии до нашей эры, у степных народов бронзового века появляется новое оружие — боевые колесницы. О, это была грозная сила! Глиняные таблички Месопотамии и надписи, выбитые на стенах египетских пирамид, свидетельствуют: колесница стала подлинной революцией в военном деле. Запряжённые, как правило, парным количеством лошадей деревянные повозки, на которых находился возничий, иногда еще один-два воина с луками и дротиками, врываясь в ряды вражеской армии, сеяли панику и смерть. Врагов сметали ударной силой несущейся колесницы, кони затаптывали поверженных воинов копытами, с высоты повозки солдаты поражали противника стрелами и короткими метательными копьями.
Изобретение этого принципиально нового способа ведения войны многие историки приписывают индоевропейцам — предкам большинства нынешних народов Европы. Именно с помощью боевых колесниц «белые» дикари стремительно распространились по всему миру: захватили Индию и Иран, создали на территории современной Турции державу хеттов, а на землях Греции первые эллинские города-государства, впоследствии разрушившие Трою.
Появление в Причерноморье скифов показало, что время колесниц навсегда ушло (они ещё будут применяться - преимущественно в Азии и Египте, но в основном против пехоты и в основном как вспомогательные подразделения). Колесницы были неповоротливы и тихоходны в сравнении с лёгкой стреляющей конницей.

По свидетельству Геродота, скифы натягивали тетиву лука не к груди, как все прочие народы, а к противоположному плечу. Таким образом обеспечивалось максимальное натяжение тетивы, и стрела летела с убойной силой на немыслимое для тех времен расстояние — двести-триста метров. Причем стреляли конные лучники одинаково хорошо как с левого, так и с правого плеча, а это значит, что в сражении они практически не имели зон, закрытых для обстрела. Добавим к этому поразивший воображение современников «скифский выстрел» - стрельба из лука назад, обернувшись в седле.
Подобному способу ведения боя не было противодействия. Скифы, о которых Геродот сообщает, что все они «конные лучники» (по-гречески — «гиппотоксоты») и «воюют верхом», сходились с противником на расстояние выстрела из лука и осыпали врага тучей стрел. Затем, когда тот пытался сблизиться, поворачивали вспять и удалялись, не переставая при этом стрелять. Если противник в панике убегал - легкая скифская конница легко догоняла его. Таким способом они могли уничтожить любую армию, не вступая с ней в ближний бой, обстреливая противника и держась на безопасной для себя дистанции.

В вооружение скифского воина входил лук, короткий меч - акинак, небольшой топор секач, штурмовые копья длинной до 2,5 метров, более короткие копья длинной до 1,5 метров. Акинак и копья длинной до 1,5 метров использовались в пешем строю: скифы спешивались, чтобы добить опрокинутого, сметённого противника и собрать головы-скальпы. Штурмовые копья длинной до 2,5 метров и топоры использовались для конного ближнего боя, что происходило чрезвычайно редко.
«Скифский лук» был основой боевой мощи «северных варваров». Нет-нет, всё верно: скифский лук (или иначе - лук скифского типа) разительно отличался от всех прочих.

Аммиан Марцеллин, римский историк, весьма опытный воин, сравнивал вид скифского лука с очертаниями северного побережья Черного моря, где в роли центральной планки выступает Крымский полуостров. Или с двумя узкими полумесяцами, соединенными меж собой ровным отрезком, удобным для захвата кистью стрелка. Он писал: «В то время как луки всех народов сгибаются из гнущихся древков, луки скифские, ...выгнутые с обеих сторон широкими и глубокими внутрь рогами, имеют вид луны во время ущерба, а середину их разделяет прямой и круглый брусок»
Такой лук длиной всего 70—80 сантиметров мог посылать стрелы на расстояние почти в полкилометра. В греческой колонии Ольвии, на берегах Днепра, археологи обнаружили каменную стелу, увековечившую рекордный выстрел некого Анаксагора. Стрела, пущенная из скифского лука, пролетела 520 метров. Интересно, что до появления в этих краях всадников-стрелков рекорд подобного рода принадлежал царю Урарту Аргишти, выстрелившему на 476 метров. Хотя его лук был намного массивнее и в несколько раз длиннее.

По всем свидетельствам, скифский лук был небольшим, но очень дальнобойным. Достигалось это за счёт конструктивных решений. Древко лука не было цельно деревянным - скифский лук был «сложным». Таким термином обозначают луки, изготовленные из двух-трёх разных материалов. В изготовлении скифского лука использовались дерево, кость, роговые пластины, кожа. Все компоненты подвергались обработке и пропитке, придававшей нужные свойства материалам. Древко лука было слоистым (несколько слоёв на поперечном срезе), а так же сегментным (несколько сегментов, последовательно соединённых друг с другом). Слои и сегменты между собой склеивались особым «рыбным» клеем и обёртывались кожей.
Кроме того, скифский лук был составным: как сказано выше, лук состоял из двух гнущихся плечей и не гнущегося бруска-рукояти посередине. Такая конструкция позволяла получить большую силу натяжения при меньших линейных размерах лука.
Ещё одна особенность скифских луков - ушко, на которое крепилась тетива. Концы плечей лука были спиралевидными, при натягивании стрелы эти «спирали» распрямлялись, что обеспечивало дополнительную энергию выстрела без увеличения линейных размеров самого лука. В итоге получается сравнительно небольшой и очень дальнобойный лук.

Скифский лук и был таким. Средние размеры его в состоянии с натянутой тетивой составляют 55-60 см (а при вытягивании стрелы такой лук складывался практически пополам, образуя этакий ромб). Идеальное оружие для кавалериста. Кроме того, скифский лук мог постоянно находится в боевом состоянии (с натянутой тетивой), в то время как для других луков это смерти подобно: постепенно теряются гибкие свойства древка лука, а это значит, что стрелок вынужден каждый раз натягивать тетиву перед боем и снимать - после.
Всегда готовый к использованию в бою лук нуждается в удобной «кобуре». И подобная «кобура» у скифов имелась: неотъемлемым атрибутом стреляющего всадника являлся горит — уникальное, присущее только Скифии приспособление. Это был изготовленный из кожи или бересты, но непременно с твердой деревянной вставкой внутри (для жёсткости формы) футляр из двух отделений: для лука и стрел. Его носили на поясе слева, причем лук помещался ближе к телу воина, а стрелы, их входило до 150 штук, размещались во внешнем отделении. По своим размерам горит соответствовал скифскому луку в боевом состоянии то есть был длинной около 60 см.
Скифские гориты подчас представляли собой настоящие произведения искусства. Их покрывали затейливыми кожаными тиснениями, золотыми или бронзовыми накладками. Внимание к такой детали, как футляр для лука, могущей кому-то показаться ничтожной, далеко не случайно. Твердый горит позволял воину почти мгновенно выхватывать лук и уже через секунду выпускать первую стрелу. В горите хранилась, так сказать, «первая обойма», остальные стрелы хранились связанными в пучки.

Акинак (так же как и скифский лук с горитом) является необычным оружием. С акинаком происходит некоторая путаница: то историки его называют мечом, то кинжалом. Всё-таки это меч, хоть и короткий (зачем всаднику полуторометровая дурында?), но имеющий свойства кинжала. Как это понять?
Вспомните и мысленно представьте классический меч, а вернее его клинок. Если опустить детали, то форма клинка классического меча состоит из двух геометрических фигур: длинного узкого прямоугольника и присоединённого к нему на конце равностороннего треугольника. Скифский же акинак имел формой лезвия чрезвычайно вытянутый треугольник, что характерно для кинжалов: лезвие с широким основанием у рукояти, постепенно сужающееся по всей длине от рукояти к кончику меча. Если классический меч более предназначен для рубящих ударов, то акинак - более для секущих. Добавьте к этому неширокую но массивную гарду (по форме напоминает сердечко) и вы получите секущий клинок с легким лезвием, сбалансированный для фехтования (чего о классическом мече никак не скажешь). Другими словами, акинак - это предок и прообраз сабли.

Акинак и горит с луком являлись обязательным оружием каждого скифа (в отличие от прочих видов вооружения скифа) и носились на поясе, с которым скиф некогда не расставался. Именно на поясе кроме оружия (горит, акинак, боевая секира) скиф носил самые необходимые вещи: точильный камень, чашу, гребень.
Сам пояс, первоначально очень широкий с поперечными бронзовыми, железными или золотыми накладками, кроме прочего играл роль дополнительного доспеха, защищая живот и спину всадника. В этом месте панцирь не обшивали пластинами. Помимо функций дополнительного доспеха и древней портупеи, этот атрибут кочевника служил своего рода разновидностью погон, поскольку свидетельствовал о знатности и заслугах воина. Чем старше и прославленней был всадник, тем роскошней и богаче делался его неразлучный помощник и защитник.

Стоит теперь рассказать и о скифском доспехе.
Скифский доспех был пластинчатым: на кожаную или войлочную основу нашивались ряды пластинок таким образом, чтобы верхний ряд несколько перекрывал нижний. Получался некий аналог «рыбьей чешуи».
Доспех состоял из панциря (закрывавшего верхнюю часть туловища), пояса (поверх панциря), и нижней части доспеха - этаких «полуштанов»: передняя половина штанов, закрывающая ноги спереди завязывающаяся в нескольких местах сзади вокруг ноги. Правда «полуштаны» могли либо вообще отсутствовать, либо (чаще всего) являться продолжением передней части панциря. Доспех обшивался пластинами: либо пластинами из толстой, грубой кожи, либо медными или бронзовыми.
Щиты скифов так же были пластинчатыми (на кожано-войлочную основу нашивались медные пластины). Они имели форму боба или прямоугольника, крепились на спину и будучи гибкими обхватывали всадника сзади и с боков, предоставляя дополнительную защиту.
Единственным предметом, не являвшимся скифским «ноу хау» был шлем. Для быстрых конных лучников защита от ударов сверху не была актуальной. Скифы использовали для защиты головы специальную войлочную или кожаную шапку — башлык. По виду она напоминает буденовку с округлым верхом, несколько выступающим вперед. Башлык для усиления защитных свойств также мог обшиваться небольшими пластинами (чаще кожаными). Также скифы с большой охотой использовали трофейные и покупные шлемы греческой работы — коринфские, аттические, южно-греческие — цельнокованые, легкие, сделанные из блестящей полированной бронзы.
Доспехи защищали также и скифских верных коней. Головы лошадей украшали бронзовые литые или кованые налобные пластины, груди — кожаные нагрудники с набором металлических бляшек.
Непревзойденные воины, скифы до мелочей продумали снаряжение всадника, все работало на его защиту и одновременно не должно было перегружать коня или стеснять движений воина, руки которого всегда оставались свободными для стрельбы из лука. Как пишет украинский исследователь Евгений Черненко: «Скифское вооружение по праву считалось одним из наиболее совершенных для своего времени. Скифами был создан комплекс вооружения, не претерпевший сколько-нибудь серьезных изменений и дополнений вплоть до изобретения огнестрельного оружия... »

Обладая таким продвинутым вооружением и доспехом, скифы вызывали не только страх, но и зависть. Их «азиатские походы» стали поводом для множества последующих военных реформ в этом регионе.
Например, встречаются изображения лошади, несущей на спине двух всадников: первый управляет скакуном, второй стреляет из лука. Понятно, что такая карикатурная «стреляющая кавалерия» не могла угнаться за скифами, хоть и пыталась.
Акинак, как уже говорилось, стал тем оружием (способным наносить секущие удары), которое позднее в процессе видоизменения превратилось в саблю.
Или вот пример: были попытки ввести в обмундирование аналог скифского горита, но то ли лук в маленький чехол не вмещался, то ли носить было не удобно, но азиаты ограничились прямоугольным колчаном, который так же не был особо популярен и заметного следа не оставил.
Естественно, были попытки скопировать знаменитый скифский лук. Более всего преуспели в этом персы, не достигшие однако желаемого результата. Впоследствии персы славились как искусные стрелки из лука, ставившие рекорды дальности выстрела (даже турецкие послы удивляли англичан дальностью стрельбы из лука…). Но загвоздка заключалась в том, что персам не были известны секреты скифских лучных мастеров. Персы ориентировались на внешний вид и когда создали лук соответствовавший (по их мнению и по внешнему виду) скифскому луку, то оказалось что это слабое и не особо дальнобойное оружие, неспособное демонстрировать те ошеломляющие результаты, которые показывали скифы. Персы решили эту проблему на свой лад - увеличив луки и тем повысив их силу. Фактически персы-турки упростили скифский лук. Да, персидские и турецкие рекордсмены посылали стрелы более чем на полкилометра, но делали они это при помощи луков более чем в два раза превосходивших скифские по размеру. О ношении подобных «инженерных сооружений» на поясе и речи идти не могло

Скифы - древние племена в Северном Причерноморье, жившие в VII-III веках до н. э. и сумевшие создать достаточно высокую для того времени культуру, которую впоследствии впитали в себя народы Восточной Европы, Западной и Центральной Азии.

В истории цивилизации скифы занимали второе место после греков и римлян, более того, они были прямыми наследниками их культурных традиций. Происхождение скифов до сих пор неизвестно. Несмотря на наличие огромного количества гипотез, и сейчас нельзя с уверенностью сказать, откуда пришел этот народ.

Древнегреческий ученый, «отец истории» Геродот, живший в V веке до н. э., во время одного из своих путешествий посетил Северное Причерноморье и познакомился с нравами и обычаями скифов. Именно он записал две легенды о происхождении скифов, причем одна из них была рассказана ему самими скифами, а другая - эллинами.

Согласно первой легенде, в земле скифов, которая была в то время безлюдной пустыней, у бога Зевса и дочери реки Борисфена родился человек по имени Таргитай. Мальчик быстро рос и вскоре превратился в красивого, сильного юношу. Он женился на прекрасной девушке, которая подарила ему трех сыновей: Липоксая, Артоксая и Колаксая.

Однажды братья шли по полю, и вдруг с неба упало 4 золотых предмета: плуг, ярмо, секира и чаша. Старший брат первым заметил их и захотел взять. Но как только он подошел поближе, золото неожиданно воспламенилось. Затем предметы попытался поднять второй брат, но и его постигла та же участь. Когда же к вещам приблизился младший брат, горение золота прекратилось. Колаксай поднял предметы и отнес их к себе. Старший и средний братья поняли символичность этого события и уступили младшему право управлять царством.

Далее Г еродот рассказывает: «И вот от Липоксая произошли те скифы, которые носят название рода авхатов; от среднего брата Артоксая - те, которые называются катиарами и трапиями, а от младшего царя - те, что называются паралатами; общее же название всех их - сколоты, по имени одного царя; скифами назвали их эллины».

В легенде эллинов рассказывается о Геракле, который, «гоня быков Гериона», прибыл в страну, где ныне проживают скифы, и «так как его застигла вьюга и мороз, то он закутался в львиную шкуру и заснул, а в это время его лошади каким-то чудом на пастбище исчезли». Достаточно интересная оговорка: гнал Геракл быков, а пропали у него лошади. Кто допустил неточность - эллины или Геродот, до сих пор неизвестно.

Согласно данной легенде, в поисках быков (лошадей) обошел Геракл всю землю и пришел в Полесье. Там в одной из пещер он обнаружил странное существо - полудеву-полузмею. Геракл поинтересовался, не видела ли она его лошадей, на что полудева ответила, что кобылицы у нее, «но она не отдаст их ему прежде, чем он не сообщится с нею».

Геракл согласился на ее условия, но полудева, желая продлить их связь, все тянула с возвращением животных. Долго прожили они вместе и нажили трех сыновей. В конце концов она решила отдать Гераклу кобылиц, но перед этим спросила его, что делать с сыновьями, когда они вырастут: оставить у себя или отослать к отцу.

Геракл ответил так: «Когда ты увидишь сыновей возмужавшими, поступи лучше всего так: посмотри, который из них натянет вот так этот лук и опояшется по-моему этим поясом, и тому предоставь для жительства эту землю, а который не в состоянии будет выполнить предлагаемой мною задачи, того вышли из страны». Сказав это, Геракл протянул полудеве лук и пояс с золотой чашей на конце пряжки.

Когда сыновья повзрослели, мать подвергла их предложенному Гераклом испытанию. Старший - Агафирс - и средний - Гелон - не смогли повторить отцовский подвиг и были изгнаны из страны. Младший сын - Скиф - в точности воспроизвел движения отца и стал родоначальником династии скифских царей.

Между тем у древнегреческого историка была собственная точка зрения на проблему происхождение скифов. Согласно его гипотезе, кочевые скифы, жившие в Азии, уставшие отражать постоянные набеги массагетов, удалились в киммерийскую землю и спустя несколько веков основали там свое государство.

Обосновавшись на новых землях, скифы наладили торговые отношения с греками, о чем свидетельствуют найденные археологами посуда и металлические изделия греческого происхождения. Товарно-денежные отношения в те далекие времена еще не были развиты, поэтому за греческую посуду, золотые и бронзовые украшения скифские племена были вынуждены расплачиваться продуктами собственного производства, в основном хлебом.

В те далекие времена у скифов происходил процесс разложения родовых отношений, который нашел отражение в погребальных обрядах. Покойников хоронили в деревянных сооружениях на столбах, в ямах, имитирующих жилище, в катакомбах и в насыпи курганов. Среди погребального инвентаря можно встретить боевые топоры, мечи, панцири и шлемы греческой работы, различного рода украшения, зеркала.

О патриархальном характере отношений свидетельствует факт захоронения свободных женщин в курганах, насыпанных для мужских погребений. Особого внимания заслуживают захоронения молодых женщин, в которых, помимо украшений, было обнаружено оружие. По всей видимости, в то время, пока мужчины совершали завоевательные походы, женщины были вынуждены с оружием в руках защищать свой дом от набегов кочевников.

У скифов существовал институт рабства. На ранних стадиях развития общества рабами становились пленники, захваченные в военных походах. Когда умирал хозяин, его рабы отправлялись вслед за ним в могилу. Несчастных хоронили в согнутом положении с прижатыми к животу коленями.

Основу экономики Скифского государства составляли завоевательные походы на соседние племена. Геродот повествует о походе на мидийцев, который длился целых 28 лет. Уставшие, возвращались скифы в родные места, надеясь найти там уют и покой. Однако их надеждам не суждено было сбыться. Вернувшись домой, «они встретили выступившее против них немалое войско, потому что скифские женщины, вследствие продолжительного отсутствия своих мужей, вступили в связь с рабами…»

Юноши, родившиеся в результате подобных мезальянсов, решили выступить против скифов. Они вырыли глубокий ров протяженностью от Таврических гор до озера Меотиды. Тем не менее скифы сумели преодолеть это препятствие, после чего произошло несколько сражений, победу в которых одержали возвратившиеся воины. Принесенные из похода ценности, принадлежавшие классовым обществам Переднего Востока, оказали огромное влияние на формирование художественного стиля скифов.

В конце VI века до н. э. на скифов пошел войной Дарий - царь могущественной Персидской державы. В количестве 700 тыс. человек войско персов вторглось на территорию Скифии.

Скифская разведка работала великолепно. Военачальники имели представление не только о численности персидских войск, но и о пути их следования. Скифы поняли, что победить персов в открытом бою не удастся. Тогда они пригласили на военный совет царей соседних народов - тавров, агафирсов, невров, андрофагов, будинов и савромат.

Следует заметить, что большинство царей отказалось помочь скифам, утверждая, что «скифы первыми начали войну и теперь персы по внушению божества платят им тем же». Тогда скифы разделили все имеющиеся военные силы на 3 фронта и приступили к защите своей территории, используя методы партизанской войны.

Долгое время скифам удавалось сдерживать натиск персов. За этот период они успели нанести значительный ущерб армии персов. Тогда Дарий послал к ним гонца с предложением или сразиться в открытом бою, или покориться и признать персидского царя своим владыкой.

В ответ скифы сообщили, что сразятся лишь тогда, когда им будет это угодно, и пообещали в ближайшее время отправить Дарию подарки, но не те, которые он ожидает получить. В конце послания скифский царь Иданфирс позволил себе высказать угрозу в адрес персидского царя: «За то, что ты назвал себя моим владыкой, ты мне поплатишься».

Военные действия продолжались, а силы персов все таяли. Геродот рассказывает, что в последние дни войны, когда уже было понятно, за кем останется победа, скифский царь отправил Дарию послов с подарками, состоящими из птицы, мыши, лягушки и пяти стрел. Никаких комментариев к дарам не прилагалось.

Дарий так понял смысл этих подарков: скифы отдаются ему с землей и водой. Стрелы же, по его мнению, символизировали отказ скифов от продолжения военных действий. Однако другой перс, Горбия, знакомый с нравами и обычаями скифов, по-другому истолковал смысл этих подарков: «Если вы, персы, не улетите, как птицы в небеса, или, подобно мышам, не скроетесь в землю, или, подобно лягушкам, не ускачете в озера, то не вернетесь назад и падете под ударами этих стрел».

После отправки даров скифы приготовились к решительной битве. Неожиданно перед строем пробежал заяц и скифы бросились его преследовать. Узнав об этом случае, Дарий сказал: «Эти люди относятся к нам с большим пренебрежением, и мне теперь ясно, что Горбия правильно объяснил мне смысл этих даров». В тот же день скифы окончательно разбили персов и изгнали их из страны.

После победы над персами скифы долгое время жили в мире со своими соседями. Однако нашествие сармат заставило скифов бросить насиженные места и переместиться в Крым. Новая столица Скифского государства стала называться Неаполь скифский.

Последний этап истории скифов связан с их сосредоточением на Крымском полуострове. Территория Скифского рабовладельческого государства стала намного меньше прежнего, сократилось и число соседей. На юге, в Крымских горах, это потомки киммерийцев - тавры, на Керченском полуострове - Боспорское царство и на западном побережье - греческий город Херсонес. Выход в украинские степи им перекрывали сарматские племена.

В этот период особенно тесные отношения сложились у скифов с таврами. Последние, по-видимому, были втянуты в общую политическую жизнь Крыма и уже не были такими дикарями, как рисовали их греческие историки. О контакте скифов с таврами стало известно после изучения погребальных памятников степного Крыма. В частности, в некоторых могильниках археологи обнаружили коллективные захоронения рядовых скифов, характерные для тавров.

Интересно, что в них отсутствовало вооружение. Подобные каменные ящики встречаются в основном в предгорной части Крымского полуострова, то есть рядом с территориями тавров. В начале нашей эры появился новый термин - «тавроскифы», обнаруженный на одной из боспорских надписей. Некоторые исследователи считают, что он может свидетельствовать о частичной ассимиляции тавров со скифами.

Исследованные в последние годы крымские поселения скифов этого периода носят в основном античный характер. Это видно по системе укреплений и жилым постройкам. Наиболее показательным в этом отношении являются Неаполь скифский - город, совместивший в себе варварские и греческие черты; турецкий вал и ров, ограничивающие Крым по линии Перекопа.

Во II веке до н. э. Ольвия, расположенная на периферии государства, стала терять свое былое значение. Все большую роль, особенно в торговле, приобретал Херсонес. Скифское государство, несмотря на то что потеряло значительную часть своих территорий и ослабело экономически, продолжало вести в Крыму довольно активную политику. В первую очередь скифы попытались овладеть Херсонесом и подчинить его себе полностью.

Но Херсонес, заручившись поддержкой понтийского царя Фарнака, который обещал защищать город от варваров, разбил армию скифов и тавров. Война закончилась поражением скифской армии.

Несмотря на наступившие для Скифского царства тяжелые времена и поражение в Крыму, эти события не привели к гибели государства. Историки свидетельствуют, что большую часть войн скифы начинали из-за недостатка денег в государстве. Но после того как они лишились своего былого могущества, поправить свое положение скифы решили другим способом.

Государство решило передавать во владение свои земли тем, кто хотел их обрабатывать, и довольствовались оговоренной платой. С теми, кто отказывался им платить, они воевали.

В этот период скифы уже не могли удерживать в своей-постоянной власти Ольвию, и в I веке до н. э. ее разгромило воинственное племя гетов. После этого скифы частично заселили и восстановили Ольвию, но она уже ничем не напоминала некогда богатый и цветущий город. Тем не менее в знак своей независимости город выпускал монеты с именами скифских царей Фарзоя и Инисмея.

В этот период Ольвия находилась под протекторатом скифов, но они не влияли на общую политическую обстановку, и когда во II веке до н. э. римляне решили включить ее в свою империю, Скифское государство не в силах было противостоять этому.

Следует отметить, что в это время Скифская держава не могла вести самостоятельную политику на Черноморском побережье и тем более противостоять римскому вмешательству. В течение II-I веков до н. э. между Боспором и скифами регулярно происходили конфликты, в результате которых перевес постоянно оказывался на стороне более могущественного Боспорского государства.

Таким образом, Скифская держава к I веку до н. э. уже не была жизнеспособной: ее экономика оказалась окончательно подорванной, торговые связи распадались из-за недоступности пунктов, через которые она постоянно вела торговлю. К тому же в это время началось массовое движение варваров. Большую роль в этом сыграло государство Германариха, объединившее в себе многие племена Северного Причерноморья, которые вместе с сарматами, праславянами и готами проникли в Крым.

В результате их нашествия оказался разрушен Неаполь и многие другие скифские города. После этого набега у Скифского государства не нашлось сил для восстановления. Именно с этим событием историки связывают окончательную гибель Скифского государства, существовавшего с V по II век до н. э.


Скифы — древние племена в Северном Причерноморье, жившие в VII—III веках до н. э. и сумевшие создать достаточно высокую для того времени культуру, которую впоследствии впитали в себя народы Восточной Европы, Западной и Центральной Азии.

В истории цивилизации скифы занимали второе место после греков и римлян, более того, они были прямыми наследниками их культурных традиций. Происхождение скифов до сих пор неизвестно. Несмотря на наличие огромного количества гипотез, и сейчас нельзя с уверенностью сказать, откуда пришел этот народ.

Древнегреческий ученый, «отец истории» Геродот, живший в V веке до н. э., во время одного из своих путешествий посетил Северное Причерноморье и познакомился с нравами и обычаями скифов. Именно он записал две легенды о происхождении скифов, причем одна из них была рассказана ему самими скифами, а другая — эллинами.

Согласно первой легенде, в земле скифов, которая была в то время безлюдной пустыней, у бога Зевса и дочери реки Борисфена родился человек по имени Таргитай. Мальчик быстро рос и вскоре превратился в красивого, сильного юношу. Он женился на прекрасной девушке, которая подарила ему трех сыновей: Липоксая, Артоксая и Колаксая.

Однажды братья шли по полю, и вдруг с неба упало 4 золотых предмета: плуг, ярмо, секира и чаша. Старший брат первым заметил их и захотел взять. Но как только он подошел поближе, золото неожиданно воспламенилось. Затем предметы попытался поднять второй брат, но и его постигла та же участь. Когда же к вещам приблизился младший брат, горение золота прекратилось. Колаксай поднял предметы и отнес их к себе. Старший и средний братья поняли символичность этого события и уступили младшему право управлять царством.

Далее Г еродот рассказывает: «И вот от Липоксая произошли те скифы, которые носят название рода авхатов; от среднего брата Артоксая — те, которые называются катиарами и трапиями, а от младшего царя — те, что называются паралатами; общее же название всех их — сколоты, по имени одного царя; скифами назвали их эллины».

В легенде эллинов рассказывается о Геракле, который, «гоня быков Гериона», прибыл в страну, где ныне проживают скифы, и «так как его застигла вьюга и мороз, то он закутался в львиную шкуру и заснул, а в это время его лошади каким-то чудом на пастбище исчезли». Достаточно интересная оговорка: гнал Геракл быков, а пропали у него лошади. Кто допустил неточность — эллины или Геродот, до сих пор неизвестно.

Согласно данной легенде, в поисках быков (лошадей) обошел Геракл всю землю и пришел в Полесье. Там в одной из пещер он обнаружил странное существо — полудеву-полузмею. Геракл поинтересовался, не видела ли она его лошадей, на что полудева ответила, что кобылицы у нее, «но она не отдаст их ему прежде, чем он не сообщится с нею».

Геракл согласился на ее условия, но полудева, желая продлить их связь, все тянула с возвращением животных. Долго прожили они вместе и нажили трех сыновей. В конце концов она решила отдать Гераклу кобылиц, но перед этим спросила его, что делать с сыновьями, когда они вырастут: оставить у себя или отослать к отцу.

Геракл ответил так: «Когда ты увидишь сыновей возмужавшими, поступи лучше всего так: посмотри, который из них натянет вот так этот лук и опояшется по-моему этим поясом, и тому предоставь для жительства эту землю, а который не в состоянии будет выполнить предлагаемой мною задачи, того вышли из страны». Сказав это, Геракл протянул полудеве лук и пояс с золотой чашей на конце пряжки.

Когда сыновья повзрослели, мать подвергла их предложенному Гераклом испытанию. Старший — Агафирс — и средний — Гелон — не смогли повторить отцовский подвиг и были изгнаны из страны. Младший сын — Скиф — в точности воспроизвел движения отца и стал родоначальником династии скифских царей.

Между тем у древнегреческого историка была собственная точка зрения на проблему происхождение скифов. Согласно его гипотезе, кочевые скифы, жившие в Азии, уставшие отражать постоянные набеги массагетов, удалились в киммерийскую землю и спустя несколько веков основали там свое государство.

Обосновавшись на новых землях, скифы наладили торговые отношения с греками, о чем свидетельствуют найденные археологами посуда и металлические изделия греческого происхождения. Товарно-денежные отношения в те далекие времена еще не были развиты, поэтому за греческую посуду, золотые и бронзовые украшения скифские племена были вынуждены расплачиваться продуктами собственного производства, в основном хлебом.

В те далекие времена у скифов происходил процесс разложения родовых отношений, который нашел отражение в погребальных обрядах. Покойников хоронили в деревянных сооружениях на столбах, в ямах, имитирующих жилище, в катакомбах и в насыпи курганов. Среди погребального инвентаря можно встретить боевые топоры, мечи, панцири и шлемы греческой работы, различного рода украшения, зеркала.

О патриархальном характере отношений свидетельствует факт захоронения свободных женщин в курганах, насыпанных для мужских погребений. Особого внимания заслуживают захоронения молодых женщин, в которых, помимо украшений, было обнаружено оружие. По всей видимости, в то время, пока мужчины совершали завоевательные походы, женщины были вынуждены с оружием в руках защищать свой дом от набегов кочевников.

У скифов существовал институт рабства. На ранних стадиях развития общества рабами становились пленники, захваченные в военных походах. Когда умирал хозяин, его рабы отправлялись вслед за ним в могилу. Несчастных хоронили в согнутом положении с прижатыми к животу коленями.

Основу экономики Скифского государства составляли завоевательные походы на соседние племена. Геродот повествует о походе на мидийцев, который длился целых 28 лет. Уставшие, возвращались скифы в родные места, надеясь найти там уют и покой. Однако их надеждам не суждено было сбыться. Вернувшись домой, «они встретили выступившее против них немалое войско, потому что скифские женщины, вследствие продолжительного отсутствия своих мужей, вступили в связь с рабами...»

Юноши, родившиеся в результате подобных мезальянсов, решили выступить против скифов. Они вырыли глубокий ров протяженностью от Таврических гор до озера Меотиды. Тем не менее скифы сумели преодолеть это препятствие, после чего произошло несколько сражений, победу в которых одержали возвратившиеся воины. Принесенные из похода ценности, принадлежавшие классовым обществам Переднего Востока, оказали огромное влияние на формирование художественного стиля скифов.

В конце VI века до н. э. на скифов пошел войной Дарий — царь могущественной Персидской державы. В количестве 700 тыс. человек войско персов вторглось на территорию Скифии.

Скифская разведка работала великолепно. Военачальники имели представление не только о численности персидских войск, но и о пути их следования. Скифы поняли, что победить персов в открытом бою не удастся. Тогда они пригласили на военный совет царей соседних народов — тавров, агафирсов, невров, андрофагов, будинов и савромат.

Следует заметить, что большинство царей отказалось помочь скифам, утверждая, что «скифы первыми начали войну и теперь персы по внушению божества платят им тем же». Тогда скифы разделили все имеющиеся военные силы на 3 фронта и приступили к защите своей территории, используя методы партизанской войны.

Долгое время скифам удавалось сдерживать натиск персов. За этот период они успели нанести значительный ущерб армии персов. Тогда Дарий послал к ним гонца с предложением или сразиться в открытом бою, или покориться и признать персидского царя своим владыкой.

В ответ скифы сообщили, что сразятся лишь тогда, когда им будет это угодно, и пообещали в ближайшее время отправить Дарию подарки, но не те, которые он ожидает получить. В конце послания скифский царь Иданфирс позволил себе высказать угрозу в адрес персидского царя: «За то, что ты назвал себя моим владыкой, ты мне поплатишься».

Военные действия продолжались, а силы персов все таяли. Геродот рассказывает, что в последние дни войны, когда уже было понятно, за кем останется победа, скифский царь отправил Дарию послов с подарками, состоящими из птицы, мыши, лягушки и пяти стрел. Никаких комментариев к дарам не прилагалось.

Дарий так понял смысл этих подарков: скифы отдаются ему с землей и водой. Стрелы же, по его мнению, символизировали отказ скифов от продолжения военных действий. Однако другой перс, Горбия, знакомый с нравами и обычаями скифов, по-другому истолковал смысл этих подарков: «Если вы, персы, не улетите, как птицы в небеса, или, подобно мышам, не скроетесь в землю, или, подобно лягушкам, не ускачете в озера, то не вернетесь назад и падете под ударами этих стрел».

После отправки даров скифы приготовились к решительной битве. Неожиданно перед строем пробежал заяц и скифы бросились его преследовать. Узнав об этом случае, Дарий сказал: «Эти люди относятся к нам с большим пренебрежением, и мне теперь ясно, что Горбия правильно объяснил мне смысл этих даров». В тот же день скифы окончательно разбили персов и изгнали их из страны.

После победы над персами скифы долгое время жили в мире со своими соседями. Однако нашествие сармат заставило скифов бросить насиженные места и переместиться в Крым. Новая столица Скифского государства стала называться Неаполь скифский.

Последний этап истории скифов связан с их сосредоточением на Крымском полуострове. Территория Скифского рабовладельческого государства стала намного меньше прежнего, сократилось и число соседей. На юге, в Крымских горах, это потомки киммерийцев — тавры, на Керченском полуострове — Боспорское царство и на западном побережье — греческий город Херсонес. Выход в украинские степи им перекрывали сарматские племена.

В этот период особенно тесные отношения сложились у скифов с таврами. Последние, по-видимому, были втянуты в общую политическую жизнь Крыма и уже не были такими дикарями, как рисовали их греческие историки. О контакте скифов с таврами стало известно после изучения погребальных памятников степного Крыма. В частности, в некоторых могильниках археологи обнаружили коллективные захоронения рядовых скифов, характерные для тавров.

Интересно, что в них отсутствовало вооружение. Подобные каменные ящики встречаются в основном в предгорной части Крымского полуострова, то есть рядом с территориями тавров. В начале нашей эры появился новый термин — «тавроскифы», обнаруженный на одной из боспорских надписей. Некоторые исследователи считают, что он может свидетельствовать о частичной ассимиляции тавров со скифами.

Исследованные в последние годы крымские поселения скифов этого периода носят в основном античный характер. Это видно по системе укреплений и жилым постройкам. Наиболее показательным в этом отношении являются Неаполь скифский — город, совместивший в себе варварские и греческие черты; турецкий вал и ров, ограничивающие Крым по линии Перекопа.

Во II веке до н. э. Ольвия, расположенная на периферии государства, стала терять свое былое значение. Все большую роль, особенно в торговле, приобретал Херсонес. Скифское государство, несмотря на то что потеряло значительную часть своих территорий и ослабело экономически, продолжало вести в Крыму довольно активную политику. В первую очередь скифы попытались овладеть Херсонесом и подчинить его себе полностью.

Но Херсонес, заручившись поддержкой понтийского царя Фарнака, который обещал защищать город от варваров, разбил армию скифов и тавров. Война закончилась поражением скифской армии.

Несмотря на наступившие для Скифского царства тяжелые времена и поражение в Крыму, эти события не привели к гибели государства. Историки свидетельствуют, что большую часть войн скифы начинали из-за недостатка денег в государстве. Но после того как они лишились своего былого могущества, поправить свое положение скифы решили другим способом.

Государство решило передавать во владение свои земли тем, кто хотел их обрабатывать, и довольствовались оговоренной платой. С теми, кто отказывался им платить, они воевали.

В этот период скифы уже не могли удерживать в своей-постоянной власти Ольвию, и в I веке до н. э. ее разгромило воинственное племя гетов. После этого скифы частично заселили и восстановили Ольвию, но она уже ничем не напоминала некогда богатый и цветущий город. Тем не менее в знак своей независимости город выпускал монеты с именами скифских царей Фарзоя и Инисмея.

В этот период Ольвия находилась под протекторатом скифов, но они не влияли на общую политическую обстановку, и когда во II веке до н. э. римляне решили включить ее в свою империю, Скифское государство не в силах было противостоять этому.

Следует отметить, что в это время Скифская держава не могла вести самостоятельную политику на Черноморском побережье и тем более противостоять римскому вмешательству. В течение II-I веков до н. э. между Боспором и скифами регулярно происходили конфликты, в результате которых перевес постоянно оказывался на стороне более могущественного Боспорского государства.

Таким образом, Скифская держава к I веку до н. э. уже не была жизнеспособной: ее экономика оказалась окончательно подорванной, торговые связи распадались из-за недоступности пунктов, через которые она постоянно вела торговлю. К тому же в это время началось массовое движение варваров. Большую роль в этом сыграло государство Германариха, объединившее в себе многие племена Северного Причерноморья, которые вместе с сарматами, праславянами и готами проникли в Крым.

В результате их нашествия оказался разрушен Неаполь и многие другие скифские города. После этого набега у Скифского государства не нашлось сил для восстановления. Именно с этим событием историки связывают окончательную гибель Скифского государства, существовавшего с V по II век до н. э.

По словам «отца истории» Геродота , у самих скифов существовало такое предание об их происхождении: на безлюдной земле от Зевса и дочери Борисфена (Днепра) родился первый человек Таргитай. У него было три сына - Липоксай, Арпоксай и Колаксай. Однажды с неба упали четыре золотых предмета: плуг, ярмо, секира и чаша. Старшему и среднему брату эти предметы не давались в руки, только третий смог взять и унести с собой чудесные дары. Старшие братья поняли значение этого чуда и передали младшему бразды правления. От старшего сына Липоксая произошли скифы рода авха- тов, от среднего - катнаров и траспиев, от младшего - паралатов.

Геродот записал и другую легенду о происхождении скифов , вероятно, возникшую в греческой среде: Геракл, гоня стада Гериона, прибыл в страну, которая тогда еще не была населена. Застигнутый вьюгой и морозом, он закутался в львиную шкуру и заснул, а тем временем его лошади куда-то исчезли. В поисках кобылиц Геракл попал в так называемую Гилею, где встретил в пещере странное существо: полудеву, полузмею. На вопрос Геракла о лошадях она ответила, что кобылицы у нее, но отдаст она их Гераклу лишь в том случае, если он вступит с нею в любовную связь. От этого брака родились три сына. Уходя, Геракл оставил змееногой богине лук и пояс, сказав: «Когда ты увидишь сыновей возмужавшими, посмотри, который из них натянет вот так этот лук и опояшется по-моему этим поясом.- тому предоставь для жительства эту землю, а того, кто не в состоянии будет выполнить предлагаемую мною задачу, вышли из страны». Когда сыновья выросли, старший Агафирс и средний Гелон не смогли выполнить завет отца и были изгнаны, а младший - Скиф - выполнил его и остался в стране. От него и произошли скифские цари* а весь народ эллины назвали скифами.

Геродот передает еще один рассказ, по которому кочевые скифы, жившие в Азии и теснимые массагетамн - другим скифским пле- мекем, перешли реку Араке и попали в киммерийскую землю. Киммерийцы (племена эпохи поздней бронзы) покинули страну, а скифы, преследуя их, попали в Переднюю Азию. Таким образом, услышанные Геродотом легенды говорят о полуавтохтонном 1 происхождении скифов, а рассказ, который сам Геродот считал наиболее достоверным, свидетельствует, что скифы пришли в Северное Причерноморье из Азии.

А что говорит о скифах современная наука?

Большинство исследователей нашего времени (Б. Н. Граков, М. И. Артамонов и др.) связывает происхождение скифов с племенами срубной культуры жившими в эпоху бронзы и продвинувшимися с Поволжья в причерноморские степи в VIII в. до н. э.

Срубная культура получила свое название от погребений в бревенчатых срубах, которые, начиная с середииы II тысячелетия до нашей эры. распространяются по Волге. Дону и Днепру, а затем появляются к в Крыму.

К этому времени относятся и первые упоминания о скифах в письменных источниках. В поэмах Гомера говорится о северной стране киммериян и жившем там загадочном племени млекоедов - дои- телей кобылиц. Вот их-то не без основания считают скифами. Упоминает скифов и эпический поэт Господ, живший на рубеже VIII и VII вв. до и. э.

По мнению М. И. Ростовцева и других ученых, в VIII-VII вв. до н. э. племена скифов-кочевников пришли в причерноморские степи с каких-то территорий Заволжья и Азии. Это предположение основано на приведенном выше рассказе Геродота, а также на том. что скифы принадлежали к племенам североиранской языковой группы. Трудно сказать, какая из двух точек зрения окажется верной. Дальнейшие археологические исследования помогут решить этот сложный вопрос.

Пребывание скифских племен в Северном Причерноморье охватывает более тысячелетия: с VII в. до н. э. до III в. н. э В VI-V вв. до и. э. границы причерноморской Скифии, по Геродоту и другим древним авторам, простирались от Дуная до Дона.

Обычно в истории Скифии различают три периода: ранний, или архаический (VII-VI вв. до н- э.), средний, совпадающий с временем Геродота (V в. до н. э.), поздний, начинающийся с государства Атея (IV в. до н. э.). Археологические исследования, проводимые в Крыму в послевоенные годы, позволили археологу П. Н. Шульцу выделить в истории скифов четвертый, позднейший период - время расцвета и упадка скифского государства с центром в Крыму (III в. до н. э. - III в. н. э.)3.

Некоторые ученые отрицают необходимость выделения этого периода, считая, что с III в. до н. э. вследствие сильного смешения скифов с другими племенами исчезают характерные признаки их культуры.

Скифские поселения ранней поры в Крыму пока не известны. Очевидно, это объясняется тем, что у скифов в то время преобладали кочевые формы быта, а их погребения по преимуществу «впущены» в насыпи более ранних курганов эпохи энеолита и бронзы.

В V-III вв. до н. э. на нижнем Днепре и в Крыму шел процесс оседания кочевых скифов на землю - особенно интенсивно в районах, примыкавших к греческим городам, которым можно было продавать хлеб.

В Скифии поздней поры господствующими были уже оседлые формы жизни. Именно в эту эпоху у скифов формируется городская культура. Экономические и политические связи с соседними греческими городами ускоряли формирование скифской государственности.

Курганов череда молчание хранит.
В курганах тех погребены и слава и печаль.
Увы навек.
Столетия мелькнув, промчались словно миг.
Планета вертится,как прежде.
Тот,кто вчера над миром власть имел…
Тот ныне прах и тлен, и всеми позабыт.
Никто не дорожит им больше на земле,
Не бередит младое сердце звон мечей.
И не щемит победы ратной слава.
Утихло все.
И не вернется из могил.
А было время. Слава их несла.
Как колесница золотая.
Но тучи собрались над Скифскою страной.
Темна и грозна сила этой тучи.
А в ней таится пламень роковой.
Сжигает пламя все, что встретит пред собой.
Блеснет и снова в облаках укрыто.
От стрел, что мечет смерть, им не найти щита!
Как на ладони войско и народ.
В степи безбрежной нет укрытья никому...
И враг безжалостен и груб.
Уж силы Скифов на исходе.
И ужасом покрылась степь.
Трава от страха сталась серой.
Все что цвело и радовало глаз.
Все превратилось в пыль… и кровь в степи лилась.
Свод неба почернел, от горя, стонов и мольбы.
Под небом этим мира больше нет- увы.
Сгорели хижины. Разрушены дворцы.
И уничтожены сокровища несметны…
27.01.08

(Эпиграф:"Приветствую тебя, нашедшего здесь смерть!")
Почти Рядом с дачей,на берегу Таганрогского залива,в один ряд слева и справа от "Царского" кургана расположены по пять меньших курганов вдоль дороги.Это место между Танаисом и Таганрогом.

Историческая справка из различных источников.

Все мы изучали в разное время Историю.Но не сталкиваясь с этой наукой профессионально, у многих из нас, происходит так называемое замещение информации.Это значит, вместо истинны, в наше сознание поселяются "Выдумки".Иногда эти выдумки бывают красивыми.Но тем не менее, они остаются выдумками.

Скифы (греч.) - экзоэтноним греческого происхождения, применявшийся к некоторым племенам и народам, обитавшим в Восточной Европе, Средней Азии и Сибири в эпоху античности и времена Великого переселения народов.
Скифы разделялись на несколько крупных племен. По сообщению Геродота, господствующими были царские Скифы - самое восточное из скифских племён, граничащее по Дону с савроматами.
Западнее их жили скифы-кочевники, а ещё западнее, на левобережье Днепра - Скифы-земледельцы.
На правобережье Днепра, в бассейне Южного Буга, близ города Ольвия обитали каллипиды, или Эллино-Скифы, севернее их - Алазоны, а ещё севернее - скифы-пахари, причём Геродот указывает на земледелие в качестве отличия от скифов трёх последних племён и уточняет, что если каллипиды и алазоны выращивают и едят хлеб, то Скифы-пахари выращивают хлеб на продажу.В наше время под Скифами обычно понимают ираноязычных кочевников, занимавших в прошлом территории Украины, Молдавии, Южной России, Казахстана и части Сибири.
После победы Скифов над Египтянами на протяжении 1500 лет Азия платила дань Скифам.Затем Ассирийцы правили Азией 1300 лет, а Мидяне - 350 лет. Конец владычества Мидян связывался с правлением Персидского царя Кира (середина VI века до н. э.), победа скифов, по Помпею Трогу, относится примерно к 3700 году до н. э.

Скифы - самый молодой народ, так говорил Геродот. От первого царя Таргитая, до похода Дария прошла 1000 лет По его же данным, фараон Сесострис, покоривший скифов, правил за два поколения до Троянской войны.
Посещение скифов Гераклом, от сына которого Скифа произошли Скифские цари, Геродот излагает позже рассказа о Таргитае, а, по греческим представлениям, Геракл жил поколением ранее Троянской войны. Стало быть, появление скифов соответствует примерно XVI веку до н. э., а их война с египтянами и рождение Скифа, сына Геракла - XIII веку до н. э.
К концу III века до н. э. держава Скифов значительно сократилась под натиском родственных им сарматов, пришедших из-за Дона. Столица Скифов была перенесена в Крым, где на реке Салгир (в черте современного Симферополя) возник Неаполь Скифский, основанный, вероятно, царем Скилуром.
Танай (Танаузис) - царь скифов, воевавший с одним из фараонов.
Существует несколько вариантов объяснения имени, упоминаемого у Юстина и Иордана. По одному из них, оно связано с названием Танаис, по другому - это просто рукописное искажение варианта Иандис, в свою очередь представляющего видоизменение геродотова Иданфирса.
Атей - самый могущественный царь скифов (IV век до н. э.)
Скилур - царь скифов Крыма и округи во II в. до н. э.
Палак - сын Скилура, неудачно воевал с Херсонесом.
Родственные Скифам племена Сарматов или Савроматов,первоначально обитали в Поволжье и приуральских степях. По версии Геродота, Сарматы происходили от союза Скифских юношей и амазонок.
Геродот сообщает, что «савроматы говорят на скифском языке, но издревле искажённом» . С IV в. до н. э. между Сарматами и Скифами происходит несколько войн, в результате которых сарматы заняли главенствующее положение в Европейской Скифии, которая позднее в античных источниках называлась Сарматией.

В мире этом отмерена жизнь лишь одна.
И другую взамен попросить нам нельзя.
Что досталось тебе от всесильного неба.
Миг один!
Наслаждайся же им до конца.
28.01.08

Мирфатых ЗАКИЕВ

Из его книги ТАТАРЫ: Проблемы истории и языка. (Сборник статей по проблемам лингвоистории; возрождения и развития татарской нации). Казань, 1995. – С.12-37.

§ 1. Современная официальная историческая наука об этнических корнях татарского народа. Этнические корни татарского народа связаны с его языконесущими компонентами – тюркскими племенами. Официальная историческая наука утверждает, что первые тюрки пришли в Восточную Европу из Азии лишь в IV в. н.э. под общим названием гунны (по тюркски: hэн или сэн), якобы с их передвижения из Азии в Европу началось так называемое Великое переселение народов.

По распространенному мнению историков, до Великого переселения народов Восточная Европа, Западная Сибирь, Казахстан, Средняя Азия, отчасти и Центральная, а также Малая Азия были заселены в основном ираноязычными племенами. Такое мнение основывается на том, что скифы, которые, по сообщению греческих историков, жили в этих регионах в IX–III вв. до н.э., а также сарматы, которые в III в. до н.э. заменили скифов и жили до III в. н.э., были якобы только ираноязычными.

К такому выводу индоевропейские лингвисты пришли на основе этимологизации зафиксированных в источниках скифских и сарматских слов лишь при помощи индо-иранских языков, упорно не допуская к этим лингвистическим операциям другие языки, особенно тюркские. В неудержимом стремлении “доказать” ираноязычность этого населения ученые начисто отвергали и те исследования, которые проводились до них и по которым скифы и сарматы признавались в основном тюркоязычными.

Выводу индоевропейских лингвистов об исключительно ираноязычности скифов и сарматов с большим удовольствием поверили историки. Они начали искать другие исторические доводы, доказывающие адекватность этой теории. А индоевропейские археологи также с большим удовольствием все археологические культуры периода скифов и сарматов в указанных выше регионах относили к ираноязычным племенам. И сейчас индоевропейские лингвисты, считающие скифов и сарматов ираноязычными, для усиления своих выводов ссылаются на данные археологов. Получается замкнутый круг: археологи, руководствуясь мнением лингвистов, археологические культуры периода скифов и сарматов относят к ираноязычным племенам, а лингвисты-иранисты для подтверждения своей теории ссылаются на выводы археологов. Так индоевропейские лингвисты, историки, археологи целенаправленно действуют в сторону расширения территории своей прародины.

Что касается конкретно региона Поволжья и Приуралья, то и здесь жили скифы и сарматы, но рядом с финно-угорскими племенами, занимающими в основном лесную зону. Поэтому некоторые археологические культуры этого региона, относящиеся к периоду до “прихода” сюда в IV в. гуннов, признаны иранскими, а некоторые – финно-угорскими [Халиков А.Х., 1969, 3, 373]. Тюркские археологические культуры, естественно, не найдены, ибо до прихода гуннов в Восточной Европе тюрков якобы вообще не было.

Спорным остается в официальной исторической науке и вопрос о времени так называемой тюркизации Среднего Поволжья и Приуралья. Одни полагают, что первые тюрки проникли в этот регион в лице гуннов сразу же после их прихода в Восточную Европу в середине IV в. Другие ученые придерживаются мнения о том, что тюркизация Среднего Поволжья и Приуралья произошла якобы только в VIII в. в связи с приходом сюда первых булгар из распавшейся страны Великих Булгар Северного Кавказа и Причерноморья.

Существуют разные мнения и по поводу преемственности булгар и татар. Одни, в основном татарские ученые, считают, что булгары говорили на обычнотюркском языке и были языко-несущим компонентом татар. Другие же полагают, что волжские булгары говорили не на обычнотюркском, а чувашеподобном языке и их приход формировал только чувашский народ, что касается татарского народа, то он формировался якобы в основном из тех татар, которые пришли в Поволжье и Приуралье вместе с монгольскими войсками в начале XIII в., естественно, с последующим принятием в свой состав части чувашеязычных булгар и местных финно-угров. Этот взгляд ограничивает корни татар в Поволжье и Приуралье XIII столетием. Не можем не отметить и наличие таких ученых, которые на основе поверхностного изучения булгарской эпиграфики утверждают, что якобы часть булгар под влиянием кыпчаков отделилась от чувашеязычных булгар лишь в середине XIV в. и этим якобы было положено начало формирования татарского народа. Есть даже и такие ученые, которые начало формирования татар связывают с приходом и размножением кыпчаков там, где произошел мор булгар в середине XIV в. Якобы после повальной смерти булгар в середине XIV в. из булгарской эпиграфики исчезают булгаро-чувашские слова.

Таким образом, существуют различные мнения о времени прорастания корней татарского народа в Поволжье и Приуралье: это и IV в., и VIII в., и IX в., и XIII в., и XIV в.

Изучение начала и процесса формирования татарского народа или его языконесущего компонента осложняется тем, что некоторые ученые пытаются поместить так называемую Большую Венгрию в Среднем Поволжье и Приуралье.

Как известно, арабские и персидские путешественники IX–Х вв. в своих описаниях Среднего Поволжья пишут о мадьярах (маджарах, мажгарах и т.д.) и обязательно отмечают, что маджары говорят по-тюркски. Несмотря на то, что поволжские маджары однозначно были тюркоязычными, некоторые ученые XIX и XX вв., исходя из идентификации тюркского этнонима маджар (варианты: мажгар, можар, мишар, мочар) с венгерским самоназванием мадьяр, относили их к венгероязычным мадьярам и начали утверждать, что в Среднем Поволжье и Приуралье в VI–VIII вв. жили венгры, которые образовали “Большую Венгрию” [Эрдейи И., 1961, 307–320]. Сторонники же этой точки зрения пришли к выводу, что тюркоязычные мишари и башкиры затем образовались путем отюречивания оставшихся в нашем регионе венгров после ухода основной их части в VIII в. на Запад.

Несмотря на то, что венгро-мишарская и венгро-башкирская теории окончательно были отвергнуты еще в начале XX в. и тем самым была доказана несостоятельность точки зрения о наличии в VI–VIII вв. “Большой Венгрии” в Среднем Поволжье и Приуралье, наши местные археологи упорно искали следы венгров в этом регионе и, наконец, “нашли” их в регионе Нижней Камы и Белой. Это – Больше-Тиганский могильник в Нижнем Прикамье [Халикова Е.А., 1976, 158–178] и кушнаренковская археологическая культура в бассейне реки Белой [Венгры, 1987, 236 -239].

Но вопрос с венграми в Среднем Поволжье и Приуралье осложняется тем, что ни в татарском, ни в башкирском языках нет венгерских заимствований. Это можно было бы объяснить приходом сюда тюркоязычного компонента предков татар и башкир только после ухода венгров на рубеже VIII–IX веков на Запад. Чем же объяснить отсутствие венгерских топонимов в изучаемом регионе? По-нашему мнению, только тем, что в Среднем Поволжье и Приуралье венгры не жили, и не было там “Большой Венгрии”. Следовательно, и восточные путешественники, все в один голос указывая на тюркоязычность маджар, писали о тюркоязычных мишарях, а не о венгероязычных мадьярах. Поэтому путевые заметки арабских и персидских путешественников не дают основания для постановки вопроса о нахождении венгров в Среднем Поволжье и Приуралье. Если взять схожесть больше-тиганских и кушнаренковских могильников с могильниками в Венгрии, то ее можно было бы объяснить тем, что эти могильники в Венгрии принадлежали тюркским племенам, которые каким-то образом были связаны с тюрками нашего региона.

Что касается скифов и сарматов, которые жили в Поволжье и Приуралье до “прихода” сюда гуннов, то, как мы увидим ниже, они в этом регионе не были ираноязычными. Если бы они были таковыми, то мы должны были бы иметь в Среднем Поволжье и Приуралье массу ираноязычных топонимов. Но такого явления мы здесь не наблюдаем.

Так в официальной исторической науке, которая возникла и развивалась только на основе индоевропеистики, до сих пор нет единого мнения о начале формирования в Поволжье и Приуралье основного, языконесущего компонента татарского народа.

§ 2. Историки о скифах и сарматах. В современной официальной исторической науке скифы и сарматы хотя и признаны ираноязычными (в частности, осетиноязычными), но в историографии этой проблемы мы встречаем и другие точки зрения.

Во второй половине XVIII в. русские ученые начинают интересоваться греческими историческими источниками. Сначала с немецкого, затем и непосредственно с греческого на русский язык переводится произведение Геродота “История”, которое привлекает внимание русского историка Андрея Лызлова, прекрасно знавшего русские и западные исторические сочинения. Он был знаком и с тюркским миром, ибо перевел на русский язык сочинение С.Старовольского “Двор цесаря турецкого”, изданного в 1649 г. в г. Кракове на польском языке. Андрей Лызлов в 1692 г. завершил свой труд “Скифская история”, который существовал в рукописях. В 1776 г. – частично, а в 1787 г. полностью этот труд был издан известным общественным деятелем и писателем Н.И.Новиковым.

В своем труде А.Лызлов вначале доказывает свой тезис о том, что тюрки (по его терминологии: татары и турки) происходят от скифов. В последующих разделах “Скифской истории” автор излагает историю взаимоотношений европейских народов и русских с татарами и турками, т.е. потомками скифов [Лызлов А., 1787]. Историограф “Истории” Геродота А.А.Нейхардт из этого делает вывод, что “название “Скифская история”, таким образом, оказалось весьма условным” [Нейхардт А.А., 1982, 9]. Другой же специалист по скифам С.А.Семенов-Зусер считает труд А.Лызлова “первым известным нам сочинением в отечественной литературе” [Семенов-Зусер С.А., 1947, 11].

В начале XVIII в. интерес к скифам возрастает. По просьбе Петра I, который интересовался проблемами происхождения славян, венский ученый Г.В.Лейбниц усиленно начинает заниматься историей славян и в одном из своих писем в 1708 г. он пишет: “Под сарматами я разумею все славянские племена, которых древние называли сарматами, прежде чем стало известным название славян или славов” [Лейбниц Г.В., 1873, 211].

Далее к проблеме скифов-сарматов обратился Готлиб Зигфрид Байер, приглашенный из Германии в 1725 г. в Петербургскую АН. Он рассуждает так: скифы – народ пришлый из Азии, а славяне – автохтонные, поэтому скифов нельзя считать славянами. По его мнению, потомками скифов были финны, ливы, эсты [Нейхардт А.А., 1982, 12].

Русский историк XVIII в. В.Н.Татищев рассматривает слово скиф как собирательное название. Он пишет: “... в имя скиф многие разные народы, яко славяне, сарматы и турки, монгалы или паче весь восточно-северный край Азии и Европы, в том числе Германе, Персия и Китай заключались, и оное имя, видится, около 10-го ста по Христе угасло, когда внятнее о народах уведомляться стали, однако же те народы не исчезли, но где-либо под другими именами доднесь остались... у европейцев в третием на десять веке по Христа имя татар прославилось, и оные оба вместо скиф стали употреблять” [Татищев В.Н., 1962, 232 -233].

М.В.Ломоносов считал, что от скифов сформировались финны, а от сарматов – славяне [Нейхардт А.А, 1982, 17–18].

В конце XVIII в. историей скифов начинает интересоваться Н.М.Карамзин и высказывает мысль о том, что все народы Евразии во времена Геродота назывались собирательными этнонимами скиф и сармат [Карамзин Н.М., 1818, 5–12].

В XIX в. археологические раскопки дают ученым возможность утверждать, что Геродот и другие древнегреческие историки отражали историю народов Евразии адекватно. Издаются переводы на русский язык сочинений и других греческих историков. Создаются условия для широкого изучения древней истории края.

В 1838 г. академик Э.И.Эйхвальд, который ранее работал в Казанском и Виленском университетах, проводит исследования “Истории” Геродота и по ней старается воссоздать историю славян, финнов, тюрков и монголов. Он приходит к выводу, что скифы не были единым народом, что под названием скифы подразумевались те народы, которые и сейчас проживают на так называемых скифских территориях [Эйхвальд Э.И., 1838, т. 27].

В первой половине XIX в. немецкий историк Б.Г.Нибур считает скифов монголами, в состав которых тогда включали и тюрков [Нибур Б.Г., 1847].

В своем труде, изданном в 1837 г. в Мюнхене, К.Цейсс начинает новый этап в изучении скифской истории. Впервые он начинает идентифицировать скифов с ираноязычными племенами. В пользу этого мнения говорят, по его мнению, религия, местоположение иранцев и общие скифские и персидские слова [Доватур А.И., 1982, 47].

Другой немецкий ученый К.Нойманн в 1855 г., исходя из тех же признаков религии и языка, утверждает, что скифы были тюрками, а сарматы – славянами [там же, 50].

П.И.Шафарик считает скифов монголами, в состав которых тогда включали и тюрков; сарматов – персами; будинов и невров – славянами [Шафарик П.И., 1948; Доватур А.И., 1982, 48].

В 60-х гг. XIX в. К.Мюлленхофф проводит анализ скифских и сарматских слов с точки зрения индоевропейских языков и приходит к выводу о том, что скифы были в основном ираноязычными, что ираноязычные племена раньше обитали далеко севернее Ирана, от них сейчас остались осетины [Доватур А.И., 1982, 53].

После К.Мюлленхоффа скифо-иранская теория привлекает многих лингвистов и историков, которые находят дополнительные материалы в ее пользу. Теория эта стала привлекательной, по-видимому, и потому, что она давала возможность расширять прародину индоевропейских народов. Характерной чертой ученых этого направления была их сплоченность против инакомыслящих, они критиковали их весьма остро, считали их даже неграмотными, ничтожными учеными.

Но, несмотря на это, все время были ученые, критиковавшие скифо-иранскую теорию и доказавшие славяноязычность, тюркоязычность, монголоязычность или финно-угроязычность скифов.

§ 3. На чем же основана скифо-иранская теория? Если эта теория соответствует действительности, то она должна опираться на все возможные данные: лингвистические, религиозно-мифологические, этнографические и археологические.

Известный специалист по скифской истории Л.А.Ельницкий на основе всестороннего анализа исторических трудов и фактического материала приходит к выводу, что “пережитки скифской культуры долго и упорно удерживались в культуре тюрко-монгольских (а в несколько меньшей мере – славянских и финно-угорских) народов” [Ельницкий Л.А., 1977, 243]. Археологические материалы, особенно так называемый звериный стиль в искусстве, также не отвергают близость скифской и тюрко-монгольской культур. Что касается религиозных признаков, то можно сказать следующее: если бы скифы были ираноязычными, то они имели бы общее одинаковое божество с персами и ни в коем случае не враждовали бы между собой так долго и упорно, как это описывает Геродот. Далее мы увидим, что имена богов скифов могут быть объяснены, исходя из тюркского языка.

Совокупность археологических материалов дает основание Л.А.Ельницкому утверждать, что в составе скифов иранских элементов было мало. Он пишет: “Хотелось бы думать, кроме того, что об иранизме киммерийцев и скифов можно говорить лишь применительно к какой-то части племен, носивших эти собирательные имена” [Ельницкий Л.А., 1977, 241].

Следовательно, скифо-иранская теория не может быть безусловно основана на этнографических, религиозно-мифологических и археологических материалах. Официальная историческая наука считает, что она основана на лингвистических данных, которые для определения этнической принадлежности древних племен имеют решающее значение.

Становление скифо-иранской теории начинается с “нахождения” иранских корней в тех словах, которые сохранились в различных источниках как киммерийские, скифские и сарматские. Эти этимологические исследования начинает К.Мюлленгофф, продолжает Вс.Миллер и М.Фасмер. После них скифо-иранская теория для официальной исторической науки становится как бы аксиомой.

В советское время скифской этимологией с точки зрения осетинского языка упорно и целенаправленно занимался В.И.Абаев, который придумал особый скифский или скифо-сарматский язык в системе индоевропейских языков. В его труде “Словарь скифских слов” 353 скифских слова, зафиксированных в источниках, путем фонетических преобразований превращаются в древнеосетинские лексические единицы [Абаев В.И., 1949, 151-195].

Прежде чем приступить к анализу абаевских этимологий, обратим внимание на высказывание В.И.Абаева о значении своих исследований: “Я подвергал анализу бесспорно иранские элементы и надеюсь, что этим положен конец легковесным и безответственным спекуляциям на скифском материале, не имеющим ничего общего с наукой” [там же, 148]. Когда ученый с таким рвением бросается на своих потенциальных противников, это уже говорит о слабости его позиций. Этимологии В.И.Абаева действительно страдают бессистемностью и многими семантическими неувязками.

В.И.Абаев и его предшественники скифо-иранскую этимологию начинают с личных имен родоначальника скифов Таргитая и его сыновей Липоксая, Арпоксая, Колаксая.

Таргитай, по мнению сторонников скифо-иранской теории, состоит из двух частей: дарга и тава: в древне-иранском дарга ‘долгий’ или ‘острый’, тава ‘мощь, сила’, Таргитай ‘долгомощный или стреломощный* [Абаев В.И., 1949, 163; Миллер Bс., 1887, 127].

С позиций тюркского языка слово таргитай состоит из таргы или тарыг – др. тюрк. ‘земледелец’ и сой~той – тюрк. – ‘род’; в целом – ‘род или родоначальник земледельцев’. Кроме того, имя Таргитай встречается не только у Геродота, оно фигурирует у аварцев как тюркское имя. Феофилакт Симокатта (историк VII в.) сообщает, что “Таргитий – человек видный в племени аваров” [Симокатта Ф., 1957, 35]. Менандр Византиец сообщает, что в 568 г. предводитель аваров Баян отправил Таргитая к царю с требованием от него уступки [Византийские историки, 1861, 392]. Авары того же Таргитая в 565 г. отправляют послом в Византию [там же, 418]. Во II-ом в. Полиен сообщает, что и у скифов, живущих у Мэотского (Азовского) моря, была знаменитая женщина по имени Тиргатао [Латышев В. В., 1893, 567]. Следовательно, и эти скифы были тюркоязычными.

Липоксай – старший сын Таргитая. Этимологию этого слова Абаев заимствует у Фасмера. Вторая часть, по его мнению, состоит из корня ксая~хсай ‘сиять, блистать, властвовать’, осетин. – ‘княгиня, заря’; первая часть не ясна, может быть искажение вместо Хораксаис: ср. др. Иран. hvar-xsaita ‘солнце’, перс. Xorsed [Абаев В.И., 1949, 189].

Сравним это с тюркской этимологией. Тюрк. сой ‘род, фамилия, родня, предки, поколение, потомки, раса, происхождение’; ак ‘белый, благородный, богатый’; аксой ‘благородный, богатый род, святой род, родоначальник’ и т.д. У тюркских народов имена-фамилии с элементом сой – это обычное явление: Аксой, Паксой, Коксой. Первая часть – лип~липо~леп ‘граница’. В целом, Липоксай ‘святой род, имеющий (защищающий) границы, т.е. свою страну’.

Арпоксай – средний сын Таргитая. Первую часть Абаев сразу превращает в апра и выводит из иранских корней aп ‘вода’ и осет. ра, арф ‘глубокий’; апра ‘водная глубь’; хсая ‘владыка’; апра-хсая ‘владыка вод’ [Абаев В.И., 1949, 189]. Сравним это с тюркской этимологией. О второй части мы уже знаем: аксой ‘святой род, благородный род’. Первая часть – арпа ‘ячмень, зерно, продукт’; арпалык ‘владение (землей)’; Арпаксай ‘глава рода, владеющего пашней, земельной территорией, или род земледельцев’.

Колаксай – младший сын Таргитая. По Фасмеру и Абаеву, вторая часть хсай ‘сиять, блистать, властвовать’, в осетинском хсарт ‘доблесть’, хсин ‘княгиня’, хсед ‘заря’ и т.д.; первая часть не ясна, может быть, искажение вместо хораксаис, ср. древн. иран. хвар-хшаита ‘солнце’ [Абаев В.И., 1949, 189]. Сторонники скифо-иранской теории иногда доводят это имя до фонетической формы персид. Сколахшайя и объявляют Колаксая царем рода скол (сколот)~скифов – персов [Доватур А.И., 1982, 207–208].

Сравним это с тюркской этимологией. Вторая часть слова Колаксай – аксай ‘благородный, святой род’; первая часть – Кола~кала ‘город, столица’; Колаксай ‘благородный, святой род, имеющий (защищающий) столицу, страну’.

Если мы иранские этимологии имен отца-Таргитая и его трех сыновей Липоксая, Арпоксая и Колаксая приведем в систему, то получим: Таргитай ‘долгомощный’, Липоксай ‘блеск солнца’, Арпаксай ‘владыка вод’, Колаксай ‘блеск солнца или сколахшая’. Здесь нет этимологической, семантической и лексико-структурной системы.

Рассмотрим систему в тюркской этимологии имен отца и трех его сыновей. Таргитай ‘земледельческий благородный род’, Липоксай ‘охраняющий свои границы благородный род’, Арпоксай ‘охраняющий свои владения благородный род’; Колаксай ‘охраняющий столицу (т.е. царство) благородный род’. Последний, младший сын, по рассказам Геродота, принимает царство от отца после того, как он принес к себе в дом упавшие с неба золотые предметы: плуг, ярмо, секиру и чашу [Геродот, 1972, IV, 5].

Еще одно слово, этимология которого служит доказательством правильности скифо-иранской теории, – это этноним сак~сака. Поскольку этим этнонимом называют скифов персы, постольку он считается персидским словом. Но в то же время оно может быть принято персами от самих же скифов – неиранцев. По мнению Абаева, др. персид. сака (со значением скиф) принадлежит тотему олень [Абаев В.И., 1949, 179]. Осетин. саг ‘олень’ от сака ‘ветвь, сук, олений рог, ветвисторогий’. Как думают многие историки, сак – это название одного из скифских племен, которое принято персами как этноним всех скифов. Ни один из древних авторов не отмечает значение этнонима сак ~ сака в смысле ‘олень’, а Стефан Византийский сообщает, что “сака – это народ, так называют скифов от ‘доспеха’, потому что они изобрели его” [Латышев В.В., 1893, т. 1, вып. 1, 265]. Здесь слово сака сближается с тюркским сак~сагы ‘защита, охрана, осторожный’. Кроме того, надо учесть, что в тюрк. сагдак ‘колчан’, т.е. ‘футляр для оружия защиты’. Сагай – этноним тюркского народа между Алтаем и Енисеем, часть хакасского народа, сака – этноним якутов. Таким образом, сагай~сака~сак – это тюркское слово, которое перешло в этноним одного из племен скифов, он же принят персами как общий их этноним.

Абаба (Hababa) – имя матери римского императора Максимина, она, по-видимому, аланка. Думая, что аланы ирано-язычны, Абаев этимологизирует это слово так: иран. хи ‘хороший, добрый’; ваб ‘ткать’; таким образом, Хиваба ‘хорошая ткачиха’. По-тюркски аб ‘охота’, эб~эв ‘дом’, аба ‘папа, мама, сестра’, Абаба ‘мать охоты или мать дома, т.е. домовая в хорошем смысле’.

Сагадар по Абаеву: сака + дар ‘имеющий оленей’ – название племени на Дунае [Абаев В.И., 1949, 179]. По-тюркски: сага – тюркский этноним, -дар-лар – аффикс множественного числа; Сагадар ‘саги’.

Для того, чтобы доказать безусловно осетиноязычность скифов, Вс.Миллер подсчитал, что в скифских словах двадцать раз повторяется осетинский аффикс мн. числа -та [Миллер Вс. 1886, 281 -282]. Более внимательный анализ показывает, что -та в приведенных Миллером словах можно идентифицировать с тюркскими аффиксами или мн. числа -та (-ла в балкарском), или обладания -ты (-ды-лы), или уподобления -тай.

Все скифские слова, собранные В.И.Абаевым в его “Словаре скифских слов”, можно было бы, таким образом, переэтимологизировать с точки зрения тех языков, носители которых жили и живут в так называемых скифских регионах. Вернее, это обязательно надо делать, но с последующим сравнением результатов иранских, тюркских, славянских и финно-угорских этимологических штудий. Лишь после этой операции можно определенно сказать, какие этносы жили под общим названием сначала киммерийцев, а затем скифов, сарматов, аланов-асов. Как показывают приведенные здесь сравнения иранских этимологии с тюркскими, скифы скорее всего не были иранцами, или среди них было очень мало ираноязычных; они были в своей основе тюрками, должно быть, и славянами, и финно-уграми, ибо и последние не свалились с неба, а жили в своих (древних “скифских”) регионах с древнейших времен.

§ 4. О чем говорят скифо-тюркские этимологии? Из-за того, что скифские этимологии Геродота не подтверждаются с точки зрения иранских языков, он до сих пор считается несерьезным лингвистом, хотя его признали выдающимся историком, этнографом [Борухович В.Т., 1972, 482, 493]. Нет никаких сомнений в том, что если геродотовские этимологии подвергать исследованию с точки зрения полиэтничности скифских племен, то обязательно подтвердится научная добросовестность Геродота, состоятельность его лингвистических описаний народов Скифии.

Теперь рассмотрим некоторые геродотовские этимологии скифских слов, которые не находят подтверждения с точки зрения иранских языков. Так, Геродот сообщает, что скифы амазонок называют эорпата, что по-эллински означает ‘мужеубийцы’: ведь эор значит ‘муж’, а пата ‘убивать’ [Геродот, 1972, IV, 110]. Здесь наблюдается весьма прозрачная тюркская этимология: эор~ир~эр ‘муж’, пата~вата~wata ‘ломает, бьет, убивает’. В целом, эорпата по смыслу совпадает с тюркским эрвата ‘мужа убивает’.

Геродот сообщает, что скифское слово энареи означает ‘женоподобные мужчины’ [там же, IV, 67]. А древнегреческий врач Гиппократ (V в. до н.э.) объясняет, что “между скифами встречаются множество евнухов, они занимаются женскими работами и говорят по-женски; называются такие мужчины энареями [Латышев В.В., 1893, 63]. В.И.Абаев дает этому слову иранскую этимологию: Иран. а ‘не, без’, нар ‘мужчина’, а-нар-йа ‘не мужчина, полумужчина’ [Абаев В.И., 1949]. Это слово почти совпадает с тюркским инэир-анаир, что переводится, как у Геродота, ‘женоподобный мужчина’.

По Геродоту, у скифов слово аримаспы означает ‘одноглазые люди’. У скифов арима ‘единица’, а спу ‘глаз’ [Геродот, 1972, IV, 27]. Если предположить, что под одноглазыми подразумеваются люди с наполовину закрытыми глазами, то арима может быть определено как тюркское йарым ‘половина, полу’, а спу~ сепи ‘чуть-чуть открытый глаз’. Таким образом, скифское аримаспи и тюркское йарымсепи ‘полуслепой, полуоткрытый, полузрячий’ почти совпадают.

Геродот связывает город Кизик с обрядом празднества [Геродот, IV, 76]. Этот город, расположенный на малоазийском берегу Мраморного моря, позднее стал называться городом Тамашалык, что означает ‘зрелище’. Это же значение передается тюркским словом кизик~кызык.

По первой легенде о происхождении скифов Геродот называет их прародителями Таргитая и их сыновей Липоксая, Арпоксая и Колаксая. Как мы уже увидели выше, эти имена этимологизируются по-тюркски убедительнее, чем по-ирански.

Вторая легенда о происхождении скифов гласит, что Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в необитаемую страну. Здесь его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его кони исчезли. Пробудившись, Геракл начал искать коней. В одной пещере он нашел некое существо – полудеву, полузмею. Она сказала Гераклу, что кони у нее, но она не отдаст их, пока Геракл не вступит с ней в любовную связь. У них родились трое сыновей. Она назвала их Агафирсом, Гелоном, а младшего – Скифом. По совету Геракла, мать устроила состязание между сыновьями. Лишь Скиф смог натянуть лук отца и опоясаться его поясом, поэтому он остался в стране. От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари [Геродот. 1972. IV, 8, 9, 10].

Тюркское ж (дж) свободно чередуется с й, которое в греч. передается обычно через г. Геракл – по-тюркски Жиракл~Йиракл ‘земной ум’; умный всех побеждает, следовательно, он – богатырь, герой. По-гречески Геракл ‘известный герой, богатырь’.

Первый сын Геракла – Агафирс, вернее, Агадирос. Здесь -ос – греческое окончание имени; up ‘мужчина, человек, люди’; агад-агас-агач ‘дерево, лес’ (интердентальное д~т писалось на русском через греческую букву тета и передавалось как ф: Теодор-Феодор, скит-скиф, агадир-агафир и т.д.). Агадир ‘лесные люди или люди, тотемом которых является дерево’. Позднее мы встречаем этот этноним в формах акацир-агач эри в том же значении. С такой семантикой в тюркском языке мы имеем еще этнонимы буртас (бурта-ас ‘лесные люди’), мишэр (мишэ-эр ‘лесные люди’).

Средний сын Геракла – Гелон, по-тюркски желон-жылан-йылан ‘змея’. Это естественное имя сына матери-полузмеи.

Младший сын Геракла – Скиф, вернее, Скид-Скит. Скиф по-ирански не расшифровывается. По-тюркски слово скит состоит из ски-эски-иски и -т-ты-лы. Последний аффикс – это аффикс обладания в тюркских языках, первая часть эске восходит, по-видимому, к слову ышкы, т.е. пычак ‘нож’. Искы-т~искы-лы ‘с ножом, человек с ножом’ [Закиев М.З., 1986, 35, 37, 38; Смирнова О.И., 1981, 249 - 255]. Примечательно то, что часть эски (эске-ышкы) у тюрков применялась как самостоятельный этноним [Кононов А.Н., 1958, 74]. Кроме того, необходимо иметь в виду, что имя скифов возникает в ассирийских документах VII в. до н.э. как Asguza-Iskuza-Ишгуза [Ельницкий Л.А., 1977, 25]. Здесь ясно вырисовывается древнее название тюркских племен ас~аш и гуз~огуз (ак-гуз).

Сколот – самоназвание скифов, его этимологию не смогли объяснить при помощи иранских языков. По-тюркски сколот состоит из части ыскы-ско, -ло – аффикс обладания, -т – второй аффикс обладания. Сколо – это скыты-скыт-скит, сколот ‘люди, перемешанные скифами’.

Наряду с этнонимом скиф Геродот дает еще этноним савромат, которым называли родственную со скифами народность. Позже его измененная форма сармат начала применяться вместо скиф. По Абаеву, савромат~сармат – это осетинское слово со значением ‘чернорукие или смуглорукие’ [Абаев В.И., 1949, 184]. Для того, чтобы назвать одних чернорукими, рядом должны быть и другие, например, краснорукие или белорукие. Поэтому этимология Абаева совершенно не убеждает. По-тюркски сарма ‘мешки из телячьего меха шерстью наружу’. В ушки, пришитые к верхнему краю такого мешка, продевалась свитая из конского волоса веревка, при помощи которой сарма прикреплялась к седлу. В ней перевозили вьюком провизии [Хозяйство, 1979, 142]. Сарма-ты~сарма-лы – это ‘человек с сармой’.

Геродот сообщает об аргиппеях, упоминая при этом, что они питаются древесными плодами. Имя дерева, плоды которого употребляют в пищу, – понтик. Спелый плод его выжимают через ткань, и из него вытекает черный сок под названием асхи. Сок этот они лижут и пьют, смешивая с молоком. Из гущи асхи они приготовляют в пищу лепешки [Геродот, 1972, IV, 23]. Многие историки аргиппеев отождествляют с башкирами. Это вполне вероятно, так как башкиры при знакомстве с греками могли представиться с гордостью как ират ‘настоящие мужчины’ и, возможно, при этом попытались перевести это на греческий язык, но перевели только вторую часть – ат-гиппей. Так могло появиться слово аргиппей.

В этом сообщении есть еще слова понтик и асхи, которые могут быть этимологизированы как понтик - бун-тек - бунлык, где древне-тюркское слово бун ‘суп, похлебка’, а понтик значит предназначенное для изготовления похлебки; и как асхи~асгы, т.е. пригодный для употребления в пищу (ас-аш ‘пища’). Из гущи асхи тюрки действительно сушат пастилу.

Интересна этимология скифского слова Каукас (Кавказ). Первая часть - кау - по-тюркски означает ‘серо-желто-белый’, она применяется в этнониме кыучак~кыфчак~кыпчак~кыу-кижи и т.д.; кыу ‘лебедь’. То, что в слове Кавказ кау-кыу выражает значение ‘белизна’, доказывается другим же скифским названием Кавказа – Кроукасом. Плиний Секунд (I в. н.э.) пишет, что скифы Кавказские горы называют Кроукасом, т.е. ‘белыми от снега’ [Латышев В.В., 1896, т. 1, вып. 2, 185]. По-тюркски Кырау изморозь, иней, снег’. Вторая часть слов Кавказ и Кроукас – кас, она означает’ скалу, скалистую гору’. Сравните: в алтайском языке каскак ‘отвесный косогор’, общеалт. кад~каз ‘ скала, утес’.

Интересный скифо-тюркский материал имеется в скифских мифологических словах.

Гестия – богиня домашнего очага – по-скифски Табити, по-видимому, от слова табу ’находить, выкручиваться’.

Зевс – верховный бог, царь и отец богов и людей – по-скифски Папей, по-тюркски бабай ‘прародитель’.

Гея – олицетворение Земли, она породила Урана (небо), Горы, Понт (море); Гея – по-скифски Апи, по-тюркски Эби ‘прародительница’ [Закиев М.З., 1986, 27].

Приведенные скифо-тюркские этимологии показывают, что среди скифов, безусловно, были и тюркские племена. Поэтому распространенное в официальной исторической науке мнение о том, что имеется якобы один скифский язык, якобы он входит в иранскую группу, якобы первые тюрки пришли в Европу лишь в IV в. н.э. под этнонимом гунны, якобы тюркизация Поволжья и Приуралья началась лишь с IV или VII века н.э. – все это, естественно, не соответствует действительности.

§ 5. Общий взгляд историков на древних тюрков. В официальной исторической науке тюркские племена считаются относительно молодыми, отделившимися от тюрко-монгольской общности лишь 6–8 тыс. лет тому назад. А во всемирной исторической науке они находят место только как хунны Центральной Азии начиная лишь с IV–III веков до н.э. В этом повинны прежде всего тюркологи, которые до сих пор не имеют научных сил для обстоятельного изучения древних тюрков. Даже эти не очень богатые данные о хуннах добыты нетюркологами [Гумилев Л.П., I960], поэтому неудивительно и то, что монгольские ученые хунн начали относить к монгольским племенам [Сухбаатар Г., 1976].

Еще в XIX веке ученые обнаружили, что в языке американских индейцев многие лексические единицы со своей семантической системой напоминают тюркские слова. В XX в. эти сходства установлены по многим позициям, и учеными сделан вывод о том, что в языке американских индейцев следы тюркских языков сохранены очень четко [Закиев М.З., 1977, 32–35]. Если учесть, что эти индейцы перешли из Азии в Америку 20–30 тыс. лет назад и с тюрками больше не общались, то приходится признать наличие следов развитого тюркского языка в языке индейцев, оставленных тюрками еще 20–30 тыс. лет тому назад.

Яркие и неопровержимые следы тюркского языка сохранились в клинописных текстах шумеров, которые жили в междуречье Евфрата и Тигра 6 тыс. лет тому назад [Сулейменов О., 1975, 192–291; Закиев М.З., 1977, 36]. Мнение о том, что яркие следы тюрков сохранились в языке американских индейцев, шумеров, эламов впервые в тюркологии было высказано Заки Валиди Тоганом в его трудах, написанных в 20-х годах XX в. [Валиди 3., 1981, 10–17].

По ассирийским и другим древневосточным письменным данным имя удов (кутов) прослеживается с глубокой древности, а именно с III тысячелетия до н.э.; их можно связать с прикаспийскими удами – позднейшими удинами, бодинами, будинами [Ельницкий Л.А., 1977, 4]. По нашему убеждению, уды – это позднейшие узы (тюрки), тем более, что звуки д-з в различных тюркских диалектах легко заменяют друг друга.

Индийские и китайские письменные источники рубежа II и I тыс. до н.э. называют племенные имена восточно-азиатских кочевников: даи, сэ (ти), уну и др. Позднее они сохранились среди киммерийцев и скифов, а некоторые из них – в виде саев, даев, гуннов, уннов зафиксированы в самой Западной части Евразии, вплоть до границ Северной Италии [Ельницкий Л.А., 1977, 4]. Со и гунны – известные тюркские племена. Следовательно, тюрки задолго до нашей эры жили и в Европе, и в Азии, они, естественно, были и среди киммерийцев, и среди скифов-сарматов.

Есть обоснованное мнение ученых о том, что этруски, населявшие в 1-ом тыс. до н.э. северо-западную часть Апеннинского полуострова, создавшие развитую доримскую цивилизацию, по своему происхождению также были тюрками. Генетическая принадлежность этрусского языка в официальной исторической науке еще не выяснена, но имеются обстоятельные исследования, в том числе и турецкого ученого – дочери Садри Максуди Адили Айды, доказывающие тюркский характер этрусских надписей [Адиля Айда, 1992, 390].

Таким образом, тюрки формировались 20–30 тыс. лет тому назад и они жили в разных регионах Евразии под различными этнонимами. Этноним тюрк известен в истории лишь с V–VIII вв. н.э., он был наряду с другими тюркскими этнонимами рядовым названием. Лишь с XIX–XX веков ученые начали применять его в общем значении для обозначения всех тюркских народов.

Историки, жившие по времени значительно ближе к скифам и сарматам, нередко идентифицировали их с тюркскими племенами. В то же время у них нет случая идентификации скифов и сарматов с ираноязычными племенами. Так, Филосторгий (IV в. н.э.) отметил, что “эти унны – вероятно тот народ, который древние называли неврами”, т.е. скифами [Латышев В.В., 1900, 741].

Феофан Византиец (V в.) гуннов считает скифами. Он пишет: “Между тем скиф Аттила, сын Омнудия, человек храбрый и гордый, удаливший старшего брата своего Вделу, присвоил одному себе власть над скифами, которых называют также уннами, и напал на Фракию” [Феофан Византиец, 1884, 81]. С другой стороны, он тюрков относит к массагетам: “На востоке от Танаида живут турки, в древности называвшиеся массагетами. Персы на своем языке называют их кермихионами” [Византийские историки. СПб., 1861, 492]. В этой записи Феофана заслуживает внимание то, что он знал хорошо и массагетов (одно из скифских племен), и персов. Если бы скифы-массагеты говорили на персидском, то он обязательно отметил бы это обстоятельство. Но Феофан массагетов идентифицирует с тюрками, а не с персами.

Во второй половине V в. Зосим выражает некоторую уверенность в том, что унны – это царские скифы [Латышев В.В., 1890, 800].

В VI в. Менандр Византиец пишет, что “турки, в древности называвшиеся саками, отправили к Юстину посольство с мирными предложениями” [Византийские историки. Спб., 1861, 375], и под скифским языком он подразумевает “тюркский варварский язык” [там же, 376]. В другом месте Менандр Византиец пишет: “...Так что всех скифов из племени так называемых турков собралось до ста шести человек” [там же, 417].

Прокопий Кесарийский (VI в.) одно из племен скифов – амазонок идентифицирует с гуннами и сабирами [Прокопий Кесарийский, 1950, 381]. Он же под киммерийцами подразумевает тюрков-гуннов, утигуров, кутригуров. “Само это “болото” вливается в Эвксинский Понт. Народы, которые там живут, в древности назывались киммерийцами, теперь же зовутся утигурами” [Прокопий Кесарийский, 1950, 384 -385].

Агафий (VI в.) гуннов у Азовского моря называет также скифами [Агафий, 1953, 148].

Феофилакт Симокатта (VII в.) также отмечает, что восточных скифов обычно называют тюрками: “Изгнанный из своего царства, он (Хосров) покинул Ктесифон и, переправившись через реку Тигр, колебался, не зная, что ему делать, т.к. одни советовали ему направиться к восточным скифам, которых мы привыкли называть тюрками, другие же – уйти в Кавказские или Атропейские горы и там спасать свою жизнь” [Симокатта Ф., 1957, 106].

Феофан Исповедник (VIII в.) под названием хазары также подразумевает скифов: “В этом году Василеве Лев женил сына Константина на дочери Хагана, властителя скифов, обратив ее в христианство и назвав Ириной” (до крещения ее имя – Чичак) [Чичуров И.С., 1980, 68].

Заслуживает внимания и сообщение “Повести временных лет” (XII в.) о том, что скифы, хазары и болгары один и тот же народ: “Когда же славяне, как мы уже говорили, жили на Дунае, пришли от скифов, т.е. хазар, так называемые болгары и сели по Дунаю” [Повесть временных лет, 28].

Выше мы увидели, что в первоначальной русской истории скифов и сарматов считали тюрками, например, А.Лызлов, В.Н.Татищев и др. Такой взгляд сначала был присущ и западным историкам. Так, английский историк XIX в. В.Митфорд в “Истории Греции” пишет: “В мире существуют места, жители которых сильно отличаются от других людей по своим обычаям и образу жизни. Из них стоит выделить называемую греками скитами, а современниками – татарами” [Митфорд В., 1838, 419]. Здесь необходимо учесть то, что на Западе тогда под татарами понимали почти все восточные народы, но основными татарами считали все же мусульманских тюрков.

В середине XIX в. русские историки и географы были убеждены, что скифы были тюркоязычными. Так, Р.Латама в 1854 году в Вестнике русского географического общества писал: “Тюркское происхождение скифов в настоящее время... не требует особых доказательств” [Латама Р., 1854, 45].

Таким образом, были ученые, которые скифов считали только тюркоязычными, т.е. они создали скифо-тюркскую теорию, тогда как другие придерживались скифо-иранской теории. По нашему мнению, не адекватна из них ни та, ни другая. Киммерийцы, скифы, сарматы, безусловно, были полиэтничными, среди них были предки тех народов, которые сейчас населяют так называемую древнюю скифскую территорию – Восточную Европу, Сибирь (кроме Дальнего Востока), Казахстан, Центральную, Среднюю и Малую Азии. Среди всех народов этого обширного региона значительное место занимают тюрки. Этот немаловажный фактор и то, что скифские этнологические, мифологические и лингвистические следы больше сохранились у тюрков, неопровержимо доказывает, что среди древних киммерийцев, скифов, сарматов тюрков было значительно больше, чем предков славян, финно-угров, может быть, и даже ирано-язычных осетин (если последние вообще были).

§ 6. Какие древние народности Евразии были тюркоязычными? Официальная историческая наука утверждает, что в Европу первые тюрки пришли лишь в IV в. н.э. под названием гуннов, а в Азии они до н.э. отмечены только как хунны. Если тюркский язык существовал 20–30 тыс. лет тому назад (вспомните о его следах в языках американских индейцев), то нет оснований думать, что они жили вне Евразии. Поэтому с уверенностью нужно искать тюрков уже в первых китайских, индийских, ассирийских, греческих письменных источниках.

В североиранской, прикаспийской и прикавказской этнонимике и топонимике, а также по ассирийским и другим древневосточным письменным данным еще в III тыс. до н.э. известен народ удов, которые связываются с прикаспийскими удами, позднее удинами, бодинами, будинами [Ельницкий Л.А., 1977, 4]. Индийские и китайские источники рубежа II и I тыс. до н.э. называют имена даи, сэ (ти), уну, которые зафиксированы среди скифов в виде саев, даев, гуннов; территории их доходят до границ северной Италии [Ельницкий Л.А., 1977, 4]. Уже в послескифский период эти племена встречаются как узы-гузы, со, ас, унну-гун-сэн.

Тохары – тюркский народ, жили в 3–2 тыс. до н.э. в Восточной Европе, не позднее сер. 1-го тыс. н.э. – в Центральной Азии [БСЭ, т. 26, 126]. Птолемей еще во II в. н.э. тагров (тохаров) помещает в Западной Европе, около Дакии [Латышев В.В., 1893, 232].

Интересно отметить то, что древним тохарам немецкими индоевропеистами навязан своеобразный иранский язык. Дело в том, что в конце XIX и начале XX века в оазисах Синьцзяна были обнаружены памятники на особом западно-иранском диалекте. Немецкий тюрколог в переводе санскритского текста на уйгурский обнаружил, что текст переведен на уйгурский не непосредственно с санскритского, а через тохри. На основе этого сообщения другие немецкие ученые иранские тексты назвали “тохарскими”. “Они связывали уйгурское слово “тохри” с названием народа “тохары”, который, по свидетельству древних, жил в Бактрии... Название “тохарский язык” сохранилось до настоящего времени, несмотря на энергичные протесты многих ученых” [Краузе В., 1959, 41, 44]. Здесь сразу бросается в глаза нарушение логики: в уйгурском тексте не сказано, что тохри говорили на иранском, скорее всего они были тюрками, если уйгуры воспользовались их языком. Кроме того, мы знаем, что тохары в Ср. Азии в древности были тесно связаны с сако-массагетами, которые в V–VII веках известны как тюркские народности среди эфталитов-тюрков и тюрков. М.Кашгари тагаров (тохаров) также считает тюрками. Корень слова “Тохаристан сохранился в топо- и этнонимии, связанной с узбеками и казахами” [Толстова Л.С., 1978, 10]. Тохары принимали активное участие в формировании узбеков. Такой народ как тохары, распространенный очень широко (от Восточной Европы до Центральной Азии), не может так быстро подвергнуться тюркизации, скорее всего, тохары с самого начала были тюрками.

И с точки зрения этимологии этнонима тохар (тох~тогъ~дагъ ‘гора, дерево, лес’, ар ‘люди, мужчины’, тохар ‘люди гор и лесов’), тохары должны быть типичными тюрками, но это не означает, что среди них не было других племен, например, древнеираноязычных.

По этнонимике к тохарам близки библейские тогары (тогарма) и скифские тавры. В Библии (Книге Бытия) отмечается, что от сына Иафета – Гомера родились трое: Аскеназ, Рифат и Догарма (гл. 10). Эта глава Библии написана еще до н.э. Далее, догарма~тогарма становится обычным этнонимом тюрков в древнееврейском языке. Хазар, принявших иудейскую религию, они также называли тогарма. В этом этнониме ясно выделяется часть тогар~тохар в значении ‘горные или лесные люди’; -ма, по-видимому, - вопросительная частица, ср. син тогармы? ‘тогар ли ты?’; или усеченный показатель аффикса сказуемости 1-го лица ед. ч.: тогармын~тогармы ‘я тогар’. Одно то, что евреи называли тюрков этнонимом тогарма еще до н.э., говорит о наличии тюрков в Европе с древнейших времен.

Тавр – другое диалектное произношение того же этнонима тагар~тохар: тав~тау ‘гора, лес, дерево’, эр ‘люди, мужчины’, тауэр~тавр лесные или горные люди’. Мы их хорошо знаем и среди киммерийцев и скифов: они жили на Таврике. Геродот считает эту территорию исконной Скифией, гористой страной, которая начинается от устья Истра (Дуная) и простирается до Керчинского пролива [Геродот, 1972, IV, 99]. Стравон Крымский полуостров называет Таврическим и Скифским [Латышев В.В., 1890, 122]. Евстафий (XII в. н.э.) пишет, что “племя же тавров получило название, говорят, от животного вола” [там же, 195]. С точки зрения тюркского языка название животного вола тавр происходит скорее всего от туар (мал~туар) ‘животное’, или он был привезен в Грецию из Таврики, поэтому назывался тавром.

Тавры входили в скифскую конфедерацию. Когда скифам нужно было отразить наступление полчищ Дария, народы этой конфедерации собрались на совещание в составе “царей тавров, агафирсов (агадир-агачэр – М.З.), невров, андрофагов, меланхленов, гелонов, будинов и савроматов” [Геродот, 1972, IV, 102]. Если бы эти племена были ираноязычными, они не сражались бы с ираноязычными полчищами Дария, и Дарий не преследовал бы своих сородичей по единому иранскому божеству и языку. Есть основание считать, что перечисленные скифы все были тюркоязычными.

Прежде чем перейти к описанию скифских народностей, несколько слов о согдийцах, признанных со стороны индоевропеистов ираноязычными. Ученые-индоевропеисты почти всем народам, имена которых известны по источникам, но их языки не описаны, навязывают какой-нибудь индоевропейский язык. Так, “один из литературных языков, на которых были найдены документы и отрывки произведений религиозной литературы при археологических изысканиях в Ср. Азии, был назван согдийским” [Бартольд В.В., 1964, т. 2, ч. 2, 461]. В китайской истории согдийцы считаются тюрками. По своему происхождению они тесно соприкасаются с саками, которых мы считаем также тюркоязычными. Позднее согдийцы превращаются в узбеков, а по мнению индоевропейских историков, и в таджиков.

М.Кашгари народ согдак относит к тюркам. И этимология этнонима звучит по-тюркски: -дак~-дык~-лык – тюркский аффикс прилагательного; саг ‘ здоровье, ум’; сог ‘ доить’, суг ‘вода’; согдак ‘здоровые, чистые, доители~доящие или водные, речные’.

Китайские историки согдийцев идентифицировали с аорсами (аор~ауар~авар) или аланами, тюркоязычность которых отмечена самими древними авторами. В.В.Бартольд, считая по традиции аорсов и алан ираноязычными, пишет: “Китайцы в это время знали для страны аорсов или алан еще название Суи или Судэ, что, по мнению покойного синолога Хирта, есть слово Согдак или Сугдак. Так турки называли область и народ согдийцев на Зеравшане” [Бартольд В.В., 1964, т. 2, ч. 1, 550]. В.В.Бартольд склонен рассуждать так, что якобы согдийский язык иранского типа превратился в тюркский [Бартольд В.В., 1964, т. 2, ч. 2, 467]. Мы знаем, что языки не превращаются в другие. Поэтому разумнее признать, что согдийцы (согдак) с самого начала были тюркоязычными.

Кушаны в I–II вв. н.э. в Ср. Азии, Афганистане, Пакистане, Сев. Индии и Синьцзяне создали Кушанское царство. Они также отнесены к ираноязычным, но то, что многие историки отождествляют кушанов с эфталитами-тюрками [Прокопий Кесарийский, 1876. Комментарий Г.Дестуниса, 60] и то, что они потом превратились в тюркские народности, говорит о тюркоязычности кушанов. Но, к сожалению, кушаны изучены очень слабо, не доказана их этническая принадлежность.

Перейдем сейчас к скифо-тюркским народностям. В первую очередь надо сказать о так называемых агафирсах. Как было уже сказано в 4-ом параграфе, этот этноним по-тюркски означает ‘лесных людей или людей с тотемом дерева’. Позднее этот этноним встречается уже как акацир (акац ‘дерево, лес’) и агач эри в том же значении.

С акацирами в самых близких отношениях были фракийцы, по более адекватному произношению – тракийцы, т.е. траки. По традиции индоевропеистов тракам (фракийцам) навязан язык индоевропейского типа. Поэтому нельзя признать правильным мнение о том, что они говорили на одном из индоевропейских языков, не исследованы они и с точки зрения тюркских языков [Будагов Б.А., Гейбуллаев Г.А., 1988, 126].

Меланхлен – этноним, переведенный на греческий язык, по-видимому, из тюркского языка, ибо только у тюрков есть черные клобуки (каракалпаки), которые объяснили Геродоту свой этноним как черношапочники, но Геродот понял это как чернокафтанник и перевел на греческий как меланхлен.

О гелонах, таврах и будинах (уды-узы) мы уже говорили как о тюркоязычных племенах; невров отождествлял с уннами Филосторгий.

Во времена скифов Геродоту был известен и прежний этноним печенегов. Геродот писал: “Эту конную почту персы называют ангарейон” [Геродот, 1972, VIII, 98]. Это слово образовалось от тюркского этнонима хангар-кангар. Среди персов хангары служили курьерами, и поэтому в персидском языке в значении ‘курьер’ закрепилось слово хангар.

О скифах и сарматах, этноним которых стал у греков общим политическим названием, мы уже говорили и признали их тюркоязычными. Выше мы узнали и о массагетах (тиссагетах, фиссагетах) и эфталитах (белых гуннах) как о тюркоязычных народностях.

Среди сарматов в конце I в. до н.э. встречаются аорсы, этноним которых восходит к ауар~авар с греческим окончанием на -с, -ос. Позднее, ауары~авары – известная тюркская народность.

Об аланах-асах можно сказать следующее. Они считаются ираноязычными по недоразумению или по традиции признания всех скифов и сарматов ираноязычными. Как по признанию их современников, так и по их следам, а также по этнонимике аланы-асы должны быть признаны тюркоязычными [Закиев М.З., 1986, 40–43; Лайпанов К.Т., Мизиев И.М., 1993, 97–113; Мизиев И.М., 1986, 78–94; см. в этом сборнике статью “Аланы: кто они?”].

Естественно, эти гипотезы о тюркских народностях среди скифов и сарматов, требуют дополнительных основательных исследований. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что тюрки среди скифо-сарматов занимали значительное место.

Подводя итоги, можно с уверенностью сказать, что в Европе и Азии тюрки жили с самых древнейших времен. Мнение о начале тюркизации Восточной Европы, Поволжья и Приуралья только с IV в. с приходом первых тюрков-гуннов из Азии, является неверным и надуманным. Если в IV в. из периферии Римской империи в ее центр было массовое движение народов, то это было не великое переселение, а освободительное их движение, в котором гунны принимали активное участие.

§ 7. Этнические компоненты и этнолингвистическая непрерывность развития татарского народа в Среднем Поволжье и Приуралье. Тюркский язык региона Среднего Поволжья и Приуралья (т.е. волго-камского региона) формировался путем консолидации различных, прежде всего, тюркоязычных, отчасти и отюреченных финно-угроязычных компонентов. Как и все другие народы, для внешних сношений он носил этноним того компонента, который господствовал над другими. В этом регионе господствовало то одно, то другое племя, поэтому в разные периоды истории тюркоязычный народ волго-камского региона носил различные общие этнонимы.

Названия тюркских компонентов предков татарского народа мы можем восстановить, исходя из этнонимов племен, ставших компонентами местного тюркоязычного народа булгар и татар, а также из этнотопонимики волго-камского региона.

Первым дошедшим до нас тюркским этнонимом этого региона был биар (разновидности: бигер, билэр, булэр), в корне которого лежит слово би ‘богатый, хозяин, герой’; вторая часть ар – это от слова эр ‘люди, мужчины’, биар богатые люди, хозяева’. Билэр (местное произношение булэр) образовано от того же слова би, но с показателем мн. числа. Вариантом слова би является бик-бэк, от этого корня – этноним бигер (бик-эр), которым древние наши соседи удмурты по древней традиции до сих пор называют татар.

Этноним с таким же значением, но в другой тюркской фонетической оболочке, мы встречаем у Геродота. Рядом с аргиппеями (ар-гиппеи – это тюркское ир-ат, часть ат переведена Геродотом на греческий язык словом гиппей) он отмечает иирков, этноним которых состоит из ийи~ийэ, что соответствует слову би: ийи~ийэ ‘хозяин, хороший, богатый’, эрк ‘мужчина, самец’. Ученые установили, что аргиппеи (ират) – это предки башкир, а иирки – это предки биаров (биляров). Таким образом, тюркоязычные племена – ‘богатые хозяева’ (иирк, биар, билэр, бигер) жили в волго-камском регионе еще в IX -VII вв. до н.э. И их этноним в форме бигер дошел до наших дней как одно из названий татар, а в форме биар он был названием известного в истории государства Биарм (мои биар), по-русски – Биармии, по-европейски – Биармланда.

Надо полагать, что среди биаров уже были тюркские племена кыпчаков, этноним которых означает ‘белолицых, светловолосых’ (кыу-кыф-кып ‘белый, желто-белый’, чак ‘точно, как раз’; кыпчак ‘белые’; чак~сак может быть этнонимом одного из тюркских племен: кып-сак ‘белые саки’). Славяне этот этноним перевели на свой язык и вместо этнонима кыпчак применяли слово половцы от прилагательного половый ‘бледно-желтый’.

О том, что кыпчаки уже занимали не последнее место среди биаров, говорит наличие значения этого этнонима и в булгарское время. Булгарское государство начало складываться на землях Биармии, где кыпчаки занимали значительное место.

Как пишет Ибн Фадлан, когда посольство повелителя правоверных ал Муктадира приехало к булгарам, более общим этнонимом этого народа было по-арабски сакалиба ‘белолицые, бледно-желтые’. Следовательно, кыпчаки тогда хорошо понимали значение своего этнонима и передали арабам это значение (как они передавали его славянам), от этого значения приезжие ‘белолицые’ арабы образовали арабский этноним сакалиба. Поэтому можно утверждать, что в исторической литературе передача арабского слова сакалиба как славянского не выдерживает никакой критики ни с точки зрения этнонимики, ни с точки зрения взаимоотношения племен: если бы сакалиба были славянами, булгары среди славян не смогли бы оставаться тюрко-язычными.

Первый царь сакалиба Алмас Шилки был из племени булгар, и государство, созданное Алмасом Шилки, называлось булгарским, поэтому это название постепенно вытеснило общий этноним сакалиба-кыпчак. Это подтверждается, кроме того, тем, что булгары с самого начала были кыпчакоязычными.

Различные исторические источники рядом с сакалиба~кыпчаками указывают еще на наличие племен эскеле, которые в IX–VII вв. до н.э. занимали господствующее положение среди других тюркских племен и входили в контакт с древними греками, передав свой этноним грекам как общее название тюрков, а не только тюрков Евразии. Эскеле~эскеде~эскете в греческом произношении звучало как скидаи-скиды, в западноевропейском – как скит, а в русском – как скиф...

Одним из древнейших тюркских этнонимов было слово ас~аз~оз~уз~уд, которое встречается в ассирийских источниках как название племен, живших в III тыс. до н.э. Мы знаем, что булгар по-другому называли асами (жену Андрея Боголюбского, булгарку, величали “княжна ясская”). Рядом с булгарами-асами жили племена суас ‘речные асы’. Древние соседи татар марийцы и сейчас по традиции называют их этнонимом суас, а современных чувашей (исторических веда) – суасламари.

Предки пермских татар носили этноним остяк, который образовался от ос~ас и аффикса -лык-тык-так; остяк~остык ‘асские’.

Как установили ученые, другим названием ассов было алан. По сообщению самих древних авторов, аланы говорили на тюркско-печенежском языке, по данным этнонимики они также были тюркоязычными [Закиев М.З., 1986, 41; Мизиев И.М., 1990, 73–96; Лайпанов К.Т., Мизиев И.М., 1993, 97–113]. Но, поверив утверждениям индоевропеистов об исключительно ираноязычности алан, венгерский ученый Ю.Немет, обнаружив ирано-осетиноязычный текст в Венгрии, приписал его местным аланам. Так появилось “неопровержимое доказательство” осетиноязычности алан, по всем другим признакам близких к венгерским кунам, т.е. куманам-кыпчакам [Немет Ю., 1959, 1960].

Как показывают этнотопонимы Татарстана, аланы-асы вошли в состав компонентов татарского народа и как алан.

Еще один этноним, образованный при помощи слова ас, – это буртас ‘лесные асы’, которые жили между булгарами и хазарами на берегах Волги. Буртасы вошли в состав татар как их значительный компонент.

Другой компонент татар, этноним которого имеет значение ‘лесные люди’, – это мишары (мажгары, мочары, можары, мадьяры). По семантике этнонима и по мишарскому произношению корня агач как акац, мишары исторически восходят к акацирам (агадирам, в русской передаче агафирсам), которые в скифское время были весьма заметными племенами Северного Причерноморья.

Этноним самих булгар означает ‘речные люди’, с таким же значением мы встречаем этноним суар, носители которого жили рядом с булгарами.

По данным этнотопонимики в составе компонентов татарского народа были и древние кангары, которые затем назывались печенегами. Так, этноним хангар был известен еще во время Геродота, т.е. в VI -V вв. до н.э., сейчас он в виде Кунгур зафиксирован в названии города в Пермской области. Там же имеется город Оса, название которого идет от этнонима ос~ас. Это мнение подтверждается, кроме того, тем, что прежний этноним татар, живших в окрестностях этого города, был остяк, т.е. ос-тык~ос-лык, что значит ‘осский’.

В формировании предков татар принимали участие еще и гунны, т.е. племена сэн в татарском произношении, а башкиры произносят это слово как hэн – отсюда и хун, и гун. Об этом говорит наличие этногидронима сэн на территории Татарстана.

В составе компонентов предков татарского народа были и тюрки, создавшие Великий Тюркский Каганат в VI в., и хазары, от которых отделились волжские булгары. По-видимому, здесь же мы должны указать на сарматов и куманов, которые также вошли в состав предков татар. По нашему предположению, этноним сармат – этногидроним или этноононим Сарман, а также название рода сарман восходят к одному корню сарма ‘мешок из меха’. Этноним кушан, зафиксированный в Ср. Азии, и этнотопоним Кашан (исчезнувший город на Каме) также представляют одно и то же слово: Кашан~Кошан – по произношению тюрков Поволжья, Кушан – по произношению тюрков Ср. Азии.

Особо надо сказать о татарском компоненте, который пришел в волго-камский регион из Центральной Азии вместе с монгольской армией и вошел в состав булгаро-татарского народа. Но пришлые татары, которые говорили на центральноазиатском тюркском языке, были настолько незначительны, что они очень быстро растворились среди местных тюрков.

Этноним татар не идет непосредственно от этих центрально-азиатских татар. Он распространился сначала в Западной и Восточной Европе как политический, и географический термин для обозначения всех восточных народов, лишь позднее его стали применять для обозначения всех мусульманских тюрков, а только в XIX в. этноним татар был принят как самоназвание булгаро-тюрков-мусульман волго-камского региона.

Таким образом, предки татар Поволжья и Приуралья формировались путем долгой консолидации различных древних тюркских племен, в их состав, естественно, вошли и представители чувашей – прежних веда, тюркизированных марийцев, мордвы и удмуртов. Но этнолингвистические особенности волго-камского региона сложились еще задолго до нашей эры, и эти основные особенности предки татар уже больше не теряли, т.е. в этом регионе у них с древнейших времен до наших дней сохранилась этнолингвистическая непрерывность в развитии.

Как известно, язык является определяющим признаком этноса, поэтому проблемы этнолингвистической непрерывности или прерывности в развитии народа решаются в первую очередь с учетом языковых данных. Татарский язык относится к тюркским языкам, но наряду с башкирским он представляет собой своеобразный, отличный от тюркских языков других регионов, язык.

Лингвисты определили, что в Среднем Поволжье и Приуралье образовался своеобразный языковый союз из тюркских предков татарского, башкирского, чувашского и финно-угорских предков марийского, удмуртского и мордовского языков [Серебренников Б.А., 1972; Закиев М.З., 1987, 176–182]. Это значит, что в результате долгого взаимовлияния некоторые особенности одних языков постепенно проникали в другие. В итоге тюркский язык волго-уральского региона под влиянием местных финно-угорских языков приобрел своеобразные лексические, фонетические и грамматические черты, которые отличают его от тюркских языков других регионов. Точно также и финно-угорские языки этого региона под влиянием местных тюркских языков приобрели такие особенности, которые отличают их от финно-угорских языков других регионов. Следовательно, тюркский язык волго-камского региона (т.е. язык предков татар, башкир и чувашей) со своими местными особенностями формировался в этом регионе, а не привнесен из других регионов, например, из Малой Азии, из Средней Азии или из Центральной Азии и т.д. Если учесть то, что взаимовлияние разносистемных языков на уровне фонетики и грамматики дает ощутимые результаты лишь после тысячелетних контактов, то приходится признать, что волго-камский языковый союз тюркских и финно-угорских языков образовался в глубокой древности в скифское или даже до скифского времени. С тех пор в волго-камском регионе сохраняется этноязыковая непрерывность развития татарского народа, который в разное время назывался по-разному, ибо его ведущим компонентом выступали разные племена. Иначе говоря, несмотря на частую смену этнонима, этноязыковый состав татарского народа оставался неизменным, хотя в разное время он принимал в свой состав часть пришлых племен: сначала обычнотюркоязычных булгар, затем татар с центральноазиатскими особенностями в языке, ассимилированных среди местных тюрков.